На службе в артиллерии

Как-то уже в зрелые годы я спросил мать:

– Почему ты вышла замуж за отца?

– А меня сосватали, родители согласились, деваться было некуда.

Позже она призналась, что ей очень нравился другой, Филька, она до старости о нем вспоминала с умилением.

На мой второй вопрос:

– Как же ты жила с отцом, таким самодуром?

Она, видимо, вспоминая редкие просветы своего замужества, задумавшись, молвила:

– Он, кубыть, был с молоду пригожий.

Мать никогда не говорила «когда я вышла замуж», а всегда говорила «когда меня привели».

У матери было четыре брата. Все они дожили до преклонных лет и умерли в нашем селе. Мать умерла в 1964 году в 83 года, пережив отца на 31 год.

Как уже говорилось, нас детей в семье было живых шесть человек: Михаил 1905 года рождения, Василий 1908 г.р., Мария 1911 г.р., я, Любовь 1921 г.р., Алексей 1924 г.р. Сейчас, когда пишутся эти строки, в живых остались, кроме меня, Василий и Любовь. Оба живут в Сараях.

Михаил, огненно-рыжий, высокого роста, волевой, в школе учился пять лет.

До призыва в Красную Армию работал с отцом. В армию его призвали в 1926 году. Отслужив три года в артиллерии, он остался на сверхсрочную службу, вскоре поступил в Рязанское артиллерийское училище, а потом по окончании училища, служил в основном на Дальнем Востоке, дослужился до командующего артиллерией дивизии. В 1945 году он уволился, приехал в Сараи, был председателем колхоза, но поссорившись с районным руководством, уехал в Егорьевский район Московской области. Там он работал председателем потребсоюза.

В 1952 году он умер от рака. Жена его вскоре вышла замуж. О двух его сыновьях Анатолии и Валерии сведений имею мало.

Из периода моего раннего детства в памяти остался такой случай с Михаилом. Поехали мы с ним летом за снопами ржи в поле. Мне тогда было лет пять-шесть, ему 18–19. Михаил уложил копну снопов на телегу, затянул ее жердью, залезли мы с ним на воз, едем. Он закурил и горящую цигарку бросил вперед. Спичка застряла в снопах, сухих как порох.

Прошли секунды и мы видим пламя. Михаил начал рукой сбивать его, но это у него не получилось, так как огонь от ударов руки разгорался еще сильнее и вскоре весь воз был объят пламенем. Михаил спрыгнул с воза. Лошадь, чувствуя сзади огонь, припекающий ей круп, свернув с дороги, понесла по жнивью галопом.

Я сидел на возу, пока можно было терпеть, когда же стало невмоготу, через пламя спрыгнул на землю. Брат, обрезав гужи хомута, выпряг лошадь. У нее обгорел круп.