Танцующая в темноте

Не знаю, может, он мечтал сразу устроиться на высокооплачиваемую работу…

Отец все больше и больше становился зверем – теперь он уже и без выпивки избивал мать и нас. Помню, в один из таких дней, после его очередного зверского поступка я вызвала полицию.

– Я тебя ненавижу, я тебя всегда ненавидела, с детства я тебя ненавидела, – как-то я сказала.

Возможно, отец хотел отыграться на всех нас и выбирал нас. Мы стали частью его жизни и его неудач. Его враждебность бросалась в глаза, он требовал от нас ответа.

Мы отвечали. Он посмотрел на меня с таким недопониманием и возмущением, с чувством горечи. В глазах была боль и разочарование. Он же любил меня – по-своему. Я же думала, что он не умеет любить. Любовь выглядит по-другому, любовь действует по-другому.

Он последними словами обматерил меня и избил. Он был крайне возмущен тем, что я начинаю ему сопротивляться, высказываться, говорить свое мнение.

– Зря мы переехали в Алматы, зря я тебя учил, слишком уж ты умная стала.

Ты что, самая умная? – кричал он мне.

– Я не самая умная, но не глупа. А отучилась и учусь благодаря самой себе, – отвечала я.

Независимость – это заложено в характере либо с детства, либо определенный фактор накладывает на человека то, что своему состоянию независимости начинаешь гордиться.

Он был очень удивлен, когда я вызвала милицию. Я же была крайне удивлена его словам.

– Ты меня отправила в милицию… Я тебе этого никогда не прощу, – зверски говорил он.

«В смысле не прощу? Избивать можно? А защищаться нельзя? КАК МОЖНО моему ПОСТУПКУ УДИВЛЯТЬСЯ? В смысле?», – недоумевала я.

Эго мужчины задевает, когда молодая девушка борется с ним наравне. Как? Это же уму непостижимо! Отец по характеру был властным и деспотичным человеком. В его понимании мужчина доминант, а женщина должна подчиняться. Я ему неподвластна. Его это раздражало. Ему казалось, что мы не сможем защищаться и падем на колени. Но если разбудить в человеке зверя, то пол не будет иметь никакого значения.

Помню, как в одну из отцовских драк я взяла нож и воткнула ему в ногу. Он понял, что меня он не победит и мой дух не будет сломлен.

– Ты должна попросить у меня прощения за то, что идешь против меня, – повторял он.

«За что?» – думала я.

Мне приходилось на тот момент бороться с собственным отцом – для защиты самой себя и отстаивания своей точки зрения. Было сложно, больно, обидно. Но, другого выхода не было.