Рожденные Смершем

Шун смахнул платком бисеринки пота с лица, посмотрел на часы; истекли положенные на подготовку тридцать минут, пыхнул папиросой и спросил:

– Кто смелый и готов отвечать первым?

Абитуриенты переглянулись, никто не решался встать.

Шун хмыкнул, провел рукой по окладистой черной, как сажа, бороде и с улыбкой произнес:

– Если вас пугает мое прозвище Бармалей, то самому отважному даю полбалла за смелость.

Под худенькой большеглазой девушкой скрипнул стул, она поднялась и дрогнувшим голосом произнесла:

– Разрешите мне, Марк Соломонович? Шун прошелся по ней любопытным взглядом и спросил:

– Фамилия?

– Хрипливая, – представилась она.

– Антонина?

– Да.

– Ну что, Антонина, полбалла за храбрость ты уже заработала, – напомнил Шун о своем обещании и кивнул на стул перед собой.

Антонина подала листы с ответами, они были исписаны каллиграфическим почерком.

Шун прошелся по ним внимательным взглядом, покачал головой и отметил:

– Ну что я тебе скажу, с таким блестящим почерком ты далеко пойдешь.

Антонина зарделась и призналась:

– Я еще спешила, товарищ преподаватель.

– Ну тогда мне ничего другого не остается, как прибавить еще полбалла за почерк, – проявил великодушие Шун, провел рукой по бороде и затем сурово сказал: – А теперь будем искать блеск твоего ума, Антонина.

Перо его ручки хищно нацелилось на формулы и расчеты, но так и не коснулось и задержалось только на последнем уравнении.

– Х-м, даже не знаю, Антонина, какую тебе поставить оценку.

– Что-то не так, товарищ преподаватель? Вы же не сделали ни одного замечания?! – растерялась она.

– Ты где взяла этакое решение уравнения? – допытывался Шун.

– Ну… как-то само собой в голову пришло.

– Вот так просто и пришло? Как академику Ляпунову?

– Вы что, не верите, товарищ преподаватель?

– Верю, однако червь сомнения гложет.

– Но это правда! Честное комсомольское! Клянусь! – вспыхнула Антонина.

– Ну если только комсомольское, – голос Шуна потеплел и, обратив взгляд на портрет Ляпунова, он с улыбкой произнес: – Ничего не поделаешь, Александр Михайлович, придется ставить пять с сиянием.

Антонина зарделась от похвалы. Еще бы! Она удостоилась похвалы самого Марка Соломоновича – живой легенды института.