Между жизнью и честью. Книга I

4. Народ пишет историю своими судьбами

Правильно говорят – чем добрее душа, тем сложнее судьба. Здесь же хочу привести слова американского писателя, журналиста Амброза Биирса: «Судьба для тирана – оправдание злодейства». И тут я перехожу к роду своему. Пройдусь по истории советского государства шагами самих дорогих мне людей.

Сейчас, с высоты прожитых лет задаю себе вопрос: почему я никогда не спросила родителей, где мои бабушки и дедушки? Ответ нахожу один: всё принималось как должное уже с детства.

Никогда не забыть мне плачущее лицо моей мамочки, когда она вспоминала своё детство, которое закончилось с арестом отца – моего деда Бобок Алексея Семёновича. Он рос в большой и дружной семье, у него было четыре брата и сестра.

Тётя Маруся, жена младшего маминого брата Михаила, рассказывала мне, что семья Семёнчиков (так в селе звали по отцу) была авторитетная, все были большими тружениками. Односельчане ставили эту семью в пример, говорили, мол, поглядите на Семёнчиков, всё у них есть, потому что трудятся с утра до ночи, не пьянствуют.

Мой дед был самым старшим в семье. За ум и смекалку в селе его называли «головастым». Он был выше среднего роста, светловолосый с голубовато-серыми глазами. Слегка волнистые густые волосы летом выгорали на солнце, голова становилась белой, как лён. Жену себе он выбрал из соседнего села Гриденки.

Моя бабушка была хрупкого телосложения с утончёнными чертами лица.

Надо сказать, что отец деда, мой прадед, не одобрял выбор сына, говорил, что из Евлампии не получится хорошей работницы, потому что она, как говорят люди, худая, что значит «болезная». Но дед мой был твёрд в решениях. Он очень любил свою жену, оберегал от тяжёлого труда. В поле работали одни мужчины, женщины хлопотали по хозяйству. На сенокосе трудилась вся огромная дружная семья.

(На фото: моя бабушка Евлампия с детьми: старшим Герасимом и дочкой Настей).

Потом стали обустраивать каждый своё хозяйство. Первый построился мой дед и предложил отцу жить с ним. Но прадед Семён вынес своё решение: «Ты, Алексей, мужик крепкий, ещё себе построишь дом, а этот отдай младшему брату Гришке, он у нас самый слабый».

Слово отца в те времена было главным в семье. Так мой дед остался в старом отцовском доме со своей женой и народившимися двумя детьми.

Мой дед очень любил детей.