Между жизнью и честью. Книга II и III

Знаю точно, что он всю свою жизнь мечтал о справедливости, о честности, боролся за это честными делами, своим прекрасным ораторством на всех колхозных собраниях и заседаниях правления колхоза. Старожилы всегда вспоминали и ещё вспоминают о нём с уважением и почтением.

По воспоминаниям его боевого друга – моего крёстного Сычёва Александра Степановича, за моим отцом закрепилась военное прозвище «Безбашенный». Я сначала оскорбилась, но крёстный мне объяснил коротко и понятно: «Это была награда ему за его бесстрашие, смелость, стремительность.

Отец прошёл всю войну, с первого и до последнего дня, был демобилизован осенью 1946 года по состоянию здоровья. По рассказам хорошо знавших его людей, ему была уготована блестящая карьера кадрового военного. Но подвело здоровье, которое отец отдал в борьбе с фашизмом, за процветание Родины. Он был неоднократно ранен, в том числе и тяжело, контужен, горел в танке, замерзал. Борьбу с врагом он начинал в звании старшего сержанта, в должности механика-водителя Т-34, закончил в звании гвардии лейтенанта в должности командира взвода танкистов-тральщиков 148-го отдельного инженерно-танкового Борисовского орденов Кутузова и Александра Невского полка.

На этом фото он запечатлён после победы над фашистской Германией в 1945 году. Здесь отцу двадцать пять лет. На фронте он оказался приблизительно в таком же возрасте, в каком я изображена рядом с ним, будучи студенткой третьего курса Трубчевского педучилища. В это время отца давно уже не было в живых.

Отца не стало, когда я училась в шестом классе Дохновичской восьмилетней школы Стародубского района Брянской области. Он умер в 5 апреля 1969 года в возрасте 49-ти лет. Сейчас я понимаю, как мало прожил на земле, которую защищал от гитлеровской армии 1418 дней и ночей.

Ушёл весной, но в памяти всё чаще всплывает декабрьский морозный день…

Папка сидит на стуле перед собравшимися старшеклассниками. Уговорила его прийти я по просьбе старшей пионервожатой Нины Афанасьевны.

В коридоре лютый холод. Все сидят в пальто. (Школе приходилось экономить торф, дети занимались в верхней одежде, часто не могли писать закоченевшими руками).

На папке фуфайка и валенки, как всегда – серые галифе, шапка на коленях, в волнении её иногда перебирает пальцами, неоднократно обожжёнными, обмороженными в боях и походах.

Его пригласили в годовщину контрнаступления под Москвой. Отец говорит уверенно и красиво. Вокруг стоит абсолютная тишина.