Мемуары Эмани

Чаще всего мама шуршала бумагами. Справка: «Выдана Тян Алексею. Место рождения – Приморский край». Цифры неинтересные, кто где родился. У мамы тоже: «Ким Ольга Бандеевна». Диплом: «Выдан Тян Алексею». Оказывается, папа учился в каком-то техникуме ирригации и водного хозяйства, поливальщиком был.

Вот стопка аккуратно перевязанных фотографий. Быстро пересматриваю. Эту видела много раз: отец с широкими темными бровями и рядом мама. Я смеялась, глядя на нее. Смешная, в белом платье, волосы вьются до плеч, руки сложены на спинке стула так, чтобы часики были видны.

Наверное, фотограф всем женщинам одни и те же часики цеплял. Лицо напряженное, смотрит в одну точку, ждет, когда птичка вылетит. Я смеялась, потому что никогда не видела ее в таком наряде и с дурацкими локонами на голове. Мне все выстригли, а ей кудри накрутили.

В другом отделении лежали чашечки и блюдечки, в которые накладывали еду по праздникам для гостей. В жестяной коробке бренчала мелочь. Вдоволь накопавшись, я захлопывала дверцы – два поворота ножичком в обратную сторону и щелчок.

В комнате было всего два окна. Одно выходило во двор к соседям, можно было сидеть и смотреть на их жизнь, как в кино. Маленькая щуплая женщина в платочке сновала по двору, целый день хлопала дверь. Иногда к ним приезжали гости, шумно обнимались во дворе и гортанно выкрикивали непонятные слова. Мы плотно задвигали занавески, чтобы скрыть от них кадры нашей неприглядной жизни.

Второе окно выходило на сторону к другим соседям, которые любили тухлые яйца.

Но эту историю я расскажу чуть позже. С их стороны я частенько подглядывала в наше окно, чтоб узнать, кто дома и что творится там.

Однажды услышала крики отца и матери, они спорили о чем-то. Мама, прижав руки к груди, отчаянно и беззащитно смотрела на папу. Мне так жалко стало ее, я ударила камнем по стеклу, чтобы переключить их внимание, и убежала в сарай.

Был ноябрь, холодный, с ветром и дождем. Вместо стекла дыру залепили целлофановой пленкой, которая хлопала с шуршанием всякий раз, когда открывали и закрывали дверь.

И каждый раз мне говорили:

– Кто тебя просил?

* * *

Боже, каким маленьким дом был в действительности. На месте кухни валялись остатки кирпичей, из которых была сложена печь. На ней стоял огромный казан, в котором бабушка готовила еду. Она бегала вокруг него, подкидывала дрова в топку и следила, чтобы огонь был ровным. Через какое-то время снимала крышку с казана и осторожно доставала пигодя – паровые пирожки.