Новая Орда

– От так осень, ядри ее… – Выругавшись, путник встретился взглядом с Яндызом и, спешившись, поклонился: – Не скажешь ли, батюшка воевода, далеко ль отсель до Смоленска?

Яндыз скривил губы:

– По заполошью – к вечеру будешь…

Царевич нарочно произнес лишь половину тайных слов, наслаждаясь явным замешательством посланца, и, лишь увидев в его глазах явную готовность убежать прочь со всех ног, небрежно добавил:

– Ежели на Соловья-разбойника не нарвешься.

– А Соловушка-то в Смоленске, чай?

– Соловушка-то в Смоленске, а вот ты кто?

Яндыз говорил по-русски чисто и правильно, словно этот язык был для него родным… впрочем, вторым родным – в Орде-то? Запросто!

– А я Кузьма, Якшам Кудяма-гостя приказчик, смоленские Ордынцем кличут.

Все правильно, все без подвоха… вроде бы. Царевич все же окинул подозрительным взглядом округу. И сам себе ухмыльнулся – чего так переживать-то? Какой тут подвох, когда с одной стороны купцы – ордынские гости, а с другой… с другой – под его, Яндыза, командованием нынче три с половиной сотни не самых последних рубак, набранных Василием из Верховских княжеств, где никогда не поймешь, чья земля – то ли русская, то ли литовская, одно слово – пограничье, никакой толком власти нет, и повадки у всех соответствующие.

– Что-то ты припозднился, приказчик Кузьма, – не сходя с коня, покачал головой царевич.

Посланец захлопал глазами и снял порядком замусоленную шапку, кажется, беличью, а может, и из собаки, кто его знает? Вообще Ордынец одет был простенько, неприметненько, как при его делах и положено: армячок, грубого сукна полукафтан, сапоги дегтем – чтоб воду не пропускали – смазаны.

Яндыз не удержался, съязвил, нос поморщив:

– Ну и запах же! Ты, Кузьма, словно бы не в приказчиках – в углежогах. Так что скажешь?

– А… – приказчик опасливо огляделся по сторонам и, никого не заметив, привязал коня к вербе.

– Ты глазами-то не стреляй – я заплачу, как уговаривались. Ну? – сощурив карие глаза, чингизид пытливо взглянул на собеседника.

– Припозднились нынче мы, – поспешно, но как-то издалека начал тот. – Растаяло все, поплыло – дороги нету, вот и пробирались шляхами еле-еле, да чрез болота – по гатям, а гати те…

– Хватит про гати, – не выдержал Яндыз.