Голод – хорошая приправа к пище

Пальму первенства держат деньги. Баб он за людей не считает. Не один раз говорил Валентину, что любую бабу может уговорить, а которую нельзя уговорить, может купить.

Ответ Оксаны заинтересовал.

– В пачке сколько?

– Не считала.

Иван поднялся.

– Неси.

Оксана сходила до угла, поёрзала рукой за божницей, нашла то, что искала, бросила Ивану:

– Держи.

Иван поймал пачку.

– Красненькие, в упаковке. Сто на десять… Здесь тысяча, тебе не жалко?

– Для такого мужчины, как ты, ничего не жалко.

Пользуйся моей добротой!

Надо бы Ивану возгордиться, что страсть к ней женщина оценивает столь крупной суммой, но… понимает, что десятки было бы ему за глаза. Большего он не заслуживает. За одну ночь отдать полторы его зарплаты в депо – уму непостижимо! Как может колхозница, получавшая вместо денег трудодни, расстаться с такой огромной суммой?

От очевидного изумления и одновременно недоверия Ивана к её поступку Оксане пришла в голову страшная мысль: «Подумает, что у неё денег – куры не клюют, возьмёт и убьёт.

Смерть спишут на войну». Побледнела, села рядом с ним.

– Если не хочешь, давай назад!

– Э, нет! Они теперь мои, кровно заработанные. Сама видишь, сколько потов сошло…

Прибыли два бронетранспортёра с солдатами и группой офицеров с переводчицей. Офицеры прошлись по деревне, остановились возле большого крепкого пятистенка, – выселили жильцов, выкинули на улицу мешавшие им предметы, в том числе портреты Сталина и Ворошилова в военной форме, исполненные местным художником, и стали устраиваться.

На крыльце выставили часового. Через полчаса, а то и менее, из дома вышла группа солдат под командой унтер-офицера и направилась на околицу деревни. Взяли под охрану государственные объекты: коровник с сорока коровами, сенник и склад с запасами фуража.

Выгнали народ на улицу. Старший офицер встал на табуретку, принесённую из ближайшего дома, и обратился к толпе. Переводчица по-русски дублировала речь, которая свелась к следующему:

«С настоящего времени все граждане России, где стоят немецкие войска, подчиняются исключительно немецкой администрации в лице коменданта и русской администрации в лице бургомистра.

Граждане от восемнадцати лет и старше в течение суток обязаны, взяв с собой документы, явиться к господину бургомистру, зарегистрироваться, сообщить ему свою партийную принадлежность и получить, если не будет тому препятствий, разрешение на перемещение по району.