На пороге вечности. Воспоминания

Одна винтовка – берданка – большая, тяжелая, с потемневшим коричневым ложем красивого оттенка, с хорошо смазанным затвором, однозарядная. Другую почему-то называли карабин – короткая, легкая, с красивым ложем, с магазином, в который вставлялась обойма с пятью патронами. Край обоймы вставлялся в магазин, сверху сильно надо было нажать на патроны, и они, как по рельсам, соскальзывали внутрь. Хорошо помню шашку, ее сверкающее лезвие и глухой стук рукоятки, когда она вкладывалась в ножны.

Старший брат Гордиан впоследствии был одним из организаторов комсомольской организации в Брянске.

Сейчас кажется странным, даже невероятным, что мы, дети, имели доступ к этому опасному оружию. Конечно, родители нам запрещали трогать весь этот арсенал, но в их отсутствие этот запрет не соблюдался.

Итак, начался обыск…

Я, тогда еще мальчик, наивно думал – почему бы ни отдать оружие, если оно есть, зачем обманывать и говорить, что его нет.

Солдаты быстро осмотрели комнату, где жили бабушка и слепой дедушка, и направились в столовую.

Чуть ли не под носом у них мама взяла шашку и поставила ее в темный угол за камином.

Ах, уж этот камин! Столько воспоминаний детства связано с ним. Но это особая тема.

Мятежные солдаты каким-то чудом не заметили маминого маневра и прошли в кабинет отца.

В кабинете стоял телефон. Один из солдат снял трубку и вызвал вокзал. Но тут случилось неожиданное. Выяснилось, что вокзал занят красными. Произошел грубый солдатский разговор, и мятежники, толкая друг друга, бросились из нашей квартиры.

Ночью же зазвонил телефон, звонили из Москвы. Оказывается, зеленые – так именовались тогда мятежные солдаты-дезертиры – разобрали железнодорожный путь, и из Москвы потребовали восстановить путь, чтобы мог пройти красный бронепоезд для подавления мятежа.

Глаза слипались, хотелось спать, и, засыпая, я представлял, как отец где-то там ночью руководит укладкой рельсов, ожидая, что вот-вот зеленые откроют по ним огонь.

От знаменитого брянского леса сад нашего дома отделяло только шоссе. По этому дремучему лесу долго еще после подавления мятежа бродили отдельные группы зеленых. И в лес было опасно ходить.

Старший брат участвовал в задержании остатков этих групп.

Кстати, с камином детства я встретился вновь в суровом военном 1943 году, когда в качестве военного художника снова попал в дом, где я родился.