Антонов. Последний пожар

Удивительно, но Антонов не выглядел расстроенным. Он лишь немного побледнел, но в нём по-прежнему читались решительность и целеустремлённость.

– Хорошо, Сергей Иванович, – ответил Александр. – Я вас понял. Разрешите идти?

– Вот и славно, – произнёс директор. – Передайте отцу, чтобы зашёл уладить формальности. Всего хорошего.

– До свидания, – промолвил Саша и направился к двери.

– Знаете, Саша… – неожиданно окликнул его Чекмасов. – А из вас мог бы получиться человек.

– А я уже человек! – обернувшись, гордо ответил Антонов и быстрым шагом вышел из кабинета.

Ему в стенах гимназии стало слишком тесно. Этот пройденный этап ещё небольшой жизни научил его пониманию, что мир несправедлив. Что в этом с виду спокойном и красивом мире есть много противоречий, боли и страданий. Кому-то всё даётся на блюдце, а кто-то вынужден смотреть на благоденствие со стороны. Александр научился думать. Пусть пока наивно, примеряя всё на себя, на свои желания, но уже с попытками анализа. Ему нужен был кто-то, кто помог бы разобраться в тонкостях и хитросплетениях бытия, кто ответил бы на тысячи раздирающих его вопросов.

Антонов вышел из гимназии, немного постоял у дверей, как бы прощаясь с безвозвратно ушедшим детством, и быстрым шагом направился во взрослую жизнь. Он шёл к Баженову. В первый же день знакомства Владимир Петрович понравился Александру уважительным вниманием к собеседнику. Он умел выслушать и подсказать. Казалось, что Баженов уверен в каждом своём слове – так веско он произносил слова.

Александр взбежал на крыльцо старого купеческого дома, громко постучал в тяжёлую входную дверь. Через некоторое время дверь открылась, и на пороге появился улыбающийся Баженов.

– Саша, здравствуй! – Владимир Петрович сразу перешёл на «ты», и Александр этого даже не заметил. – Заходи. Раздевайся. Как твои дела?

– Отчисляют меня, – произнёс Александр бесцветным голосом, снимая пальто.

– Ты, Саша, можешь называть меня просто Владимиром. И давай перейдём на «ты». Мы ведь друзья, не так ли? – полуутвердительно спросил Баженов. И, видя благодарные жесты гимназиста, продолжил: – Беда твоя не смертельна. Разве от этого умирают? И вообще, Саша, жизнь твоя только начинается. Есть другие школы и другие науки, другие друзья и подруги.

При слове «подруги» Александр засмущался и отвёл взгляд.