Ничего важнее нет, когда приходит к человеку человек

Вагоны мотает из стороны в сторону и в такт с ними повторяют движение сидящие на нижних полках молчаливые женщины с сосредоточенными, задумчивыми лицами. Горожанки, имеющие корни в сельской местности, уезжают, бросив нажитое на произвол судьбы, чтобы переждать смутное время вдали от Вавилонского столпотворения, вызванного отсутствием власти. Вражеское нашествие гонит в город мутную волну, а в мутной воде не обязательно шелупонь ловит рыбу, но и недобропорядочные личности, от которых трудно спастись.

Уезжают, а в голове, как земляные черви в банке, копошатся мысли, «может, зря? В городе остались родные стены, друзья, знакомые».

Заполнены все купе. Женщины сидят, касаясь бёдрами. Тесноту увеличивают объемистые узлы, лежащие, для большей сохранности, на коленях и прижатые к животу пассажирок. Зыбкость, неуверенность в завтрашнем дне, приучили людей держать ценности поближе к телу. Сейчас именно тот случай, когда вещи «поближе положишь, поближе возьмёшь».

Поверх узлов удобно устроились маленькие дети.

В силу возраста им не сидится спокойно, постоянно вертятся, норовя развлечь себя. Детей война не пугает; заботы матерей не беспокоят.

Детей много, но шум от них небольшой. Матери вовремя пресекают шалость лёгким хлопком ладони по рукам или губам, чаще по затылку – к чему дети привычны. Подзатыльники оказывают кое – какое воспитательное действие, правда, не до конца. Продолжают развлекаться исподтишка, чтобы мать не заметила.

Оконные створки опущены до упора, но прохладнее не становится – за окном перевалило черту за двадцать плюсов.

Летит сажа, неприятно пахнет дымом от сгораемого угля в топке паровоза – это тот вид неудобств, на который народ не обращает внимания. Коммунистическая партия и советское правительство приучили население довольствоваться малым римским правом: хлебом и зрелищем. Выход за рамки римского права ограничивает пятьдесят восьмая статья, расширенная дополнительными частями.

Полки и пол вагонов загажены шелухой семечек, обрывками бумаг, старыми окурками, растёртыми плевками.

Пассажиры привычны к подобному состоянию общественных мест, считают грязь в рабочем поезде естественным продолжением их жизни – чай не баре, на вокзальный туалет не похоже и, слава те Господи!

К чему, к чему, а к плохому отношению к себе власть приучила народ достаточно быстро. Люди от власти ничего хорошего не ждали и не ждут, стараются самостоятельно выживать в любой ситуации.

Первая остановка – Новаторская.