СВО-Война

Их не забудут никогда,

Собой пожертвовали смело.

У них теперь одна судьба,

Одно законченное дело.

И, правда, жизни пусть груба,

Но умирали так умело…

Шестая рота,

Победы квота.

Шестая рота,

Десанта рота.

Первое задание

Ущелье, дым, осевший от снаряда,

Зеленку плотно взял туман.

А мы глаза и уши у спецназа,

И где-то там скрывается душман.

Взлетела стайка птиц по косогорью,

Вспугнули их, зачем им улетать.

И мы идем чуть видимой тропою,

И сквозь туман, пытаясь различать.

А впереди хруст ветки на изгибе,

И автоматы бьют свинцом по нам.

И лейтенант, отброшенный при взрыве,

Без ног уже, но подползает сам.

И рвется кровь сама собой наружу,

Успеть ее, узлом остановить.

И я топчу ту кровяную лужу,

А мне нельзя без боя уходить.

И я пошел, срывая пулей листья,

Врага настиг мой автоматный залп.

А лейтенант уже со мной простился,

И не словами, а глазами рад.

Ползком, вдвоем не меряя шагами,

Мы оказались скоро у своих.

И он живой, но не пойдет ногами,

И мне идти выходит за двоих.

Видно Бог не открыл нам ворота

(воспоминая выжившего)

Сколько нужно секунд чтобы память твоя,

Встала в рост и пошла вспоминая.

Там внизу под тобой вековая Чечня,

И она для тебя не чужая…

Наша рота тогда получила приказ,

Удержать высоту ключевую.

У подножья ее, взяв на плечи запас,

Мы в тропинку врастали живую.

В сотнях метрах дозор замечает врага,

Первый бой для разведки фатальный.

Накрывает туманная серая мгла,

И ответ прилетает печальный.

Их там столько стволов, может тысячи две,

И бандитов загнали в ловушку.

Легкий бриз или дрожь, пробежав по спине,

Как поднять туда легкую пушку?

И по ходу совсем уже приняли бой,

Растянувшись в большую цепочку.

Третий взвод как один – ни остался живой,

Мы с потерями заняли точку.

Но и там, на верху рев снарядов и мин,

Черный дым, поднимая туманы.

От осколка погиб боевой командир,

И от пуль на груди алым раны.

Посерела луна, горный воздух и гарь,

А бандиты все рвутся в атаку.

Что ты подленько так днем последним февраль,

И за что уготовил нам плаху?

Роту принял комбат и команды его,

Разрывая охрипшие связки.

– Не пропустим сынки мы сюда никого, —

И горят на нем красным повязки.

И косили тогда мы бандитов косой,

И стреляли, кого не скосили.