СВО-Война

И растворяясь в синеве,

Огни сиреневою далью.

И счастьем жив ты, и печалью,

Все что имеешь ты в себе.

И вновь уйдет от нас зима,

Уже скворчит весна ручьями.

И думать будешь ты ночами,

Не выживая из ума.

Слезинки кровью

Прольются капелькой дождя,

Слезинки кровью на погоны.

И в смерти их вини себя,

И крики их прими, и стоны.

И в назидание другим,

Тем, кто по должности в ответе.

Ты должен быть для всех нагим,

На том или на этом свете.

Когда телец полощет ум,

На золотые рвет пластины.

И мысли бегают от сумм,

И ты герой не той картины.

Рассвет пощечиной своей

Рассвет пощечиной своей,

Тебя поднимет из постели.

И день уже на час светлей,

Минуты ночи опустели.

И на ромашковом лугу,

Вверх приподнялись сенокосы.

И яркой радуги дугу,

Я гребнем вставлю в твои косы.

Ведомым сам пойду с косой,

И за рядком рядок ложится.

И полуголый, и босой,

Я упаду в родник напиться.

Водички чистой, ключевой,

Где два глотка и сводит зубы.

И запах пряный луговой,

На год заряд твоей фигуры.

Жизнь сама не горит

Ранним утром, когда спит роса на траве,

Ты с отбойной косой первым рвешься на луг.

И волною рядки, приближая к волне,

Понимаешь, что день твой единственный друг.

И взрывая мечту посреди красоты,

Дух дурманный построит воздушный шатер.

Сколько в жизни твоей набралось пустоты,

Да и той, что давно ты из памяти стер.

Ну а здесь ведь раздолье и вольная жизнь,

Чистота с благородством, и русская печь.

Только сам на себя ты теперь оглянись,

Жизнь сама не горит ее нужно зажечь.

Три косточки судьбы

На горизонте – белый, синий, голубой,

Вечер стелется простынкой под тобой.

И журчит о чем-то тихая река,

Гонит воды она нам издалека.

И замрет синичка яблоком в листве,

Тенью треплется желанье на шесте.

День ушедший режет лезвием ножа,

Предвкушением запретного дрожа.

И росою напоит на много лет,

Твой босой, и осторожный жизни след.

Почерневшие три косточки судьбы,

И над вечностью, зияющей столбы.

Одеяло дороги

Одеяло дороги состарилось

мелкою галькой,

И друг друга, сбивая,

четыре идут колеи.

И березки в ложбинке

укрылись от вечера стайкой,

Клином ровным на юг

устремились уже журавли.