Вандал (сборник)

 – Скажешь тоже! Наш «Золотой Бык» даст всем им хорошую фору! Нет, римская либурна, конечно, хорошее судно, но только не такая старая и много раз чиненная.

Ингульф замолчал, глядя на волны, не шибко-то и большие, но и не маленькие, как раз такие, что делают жизнь моряка полной восторга.

Александр бросил взгляд вперед и встревожился, не увидев там вообще ничего – ни парусов, ни точки. Не то чтобы он так уж переживал за исход плавания… как-то не по себе становилось от мысли о том, что придется убивать ни в чем не повинных людей… да-да, именно так – придется, и ничего с этим не сделать: уж назвался груздем, так полезай в кузов.

И все же…

Молодой человек снова оглянулся:

– А где же корбита?

– Да никуда она не денется, – весело хохотнул Ингульф. – За ней можно плыть с закрытыми глазами! Сейчас хороший ветер – после полудня «Амелия» зайдет в Карфаген – у Каллиста хорошие отношения с Хильпериком – там и заночует, и мы, конечно, в гавань заходить не будем, даже не будем ждать корбиту, просто пойдем в Гадрумет – именно туда «Амелия» явится к вечеру.

Ну и дальше пойдем вдоль берега – Триполитания, Киренаика, а уж потом придется пересечь море курсом на Крит, а там уж и до Константинополя не так далеко. Думаю, хевдинги решат напасть на корбиту где-нибудь в Триполитании – а чего тянуть-то? Не так уж много у нас кораблей, да и погода… В это время года могут налететь шторма, слава Господу, хоть сейчас пока спокойно и тихо.

– Видать, сильно приспичило этому Каллисту, коли он решился на плаванье в мертвый сезон, – с усмешкой бросил давно прислушивавшийся к беседе Эрлоин.

 – Или, может быть, ему очень хорошо заплатили.

– Скорее – последнее, – кивнул юный варвар. – Но это значит, что тот, кто заплатил, знает что-то такое, чего никто еще не знает.

– Мудрено говоришь! – расхохотался Саша. – И что же такое здесь может случиться?

– А, не знаю, – парнишка махнул рукой. – Может, Гейзерих-кениг решился-таки захватить Карфаген и обрушить последний римский оплот? Вот кое-кто прознал… и теперь бежит в Константинополь.

– О! – захохотал Эрлоин. – Этот «кто-то» – очень умный человек, я вам скажу! Боюсь только, ум его все же окажется не таким уж крепким… и виной тому будем мы.

На подходе к Карфагенской гавани хевдинги взяли мористее – никому не хотелось встречаться с морским охранением наместника Бонифация, точнее – его верного пса Хильперика, с которым почти у всех пиратов имелись и личные счеты.