Я планировал взорвать мавзолей

А простые трудяги – те, что таскают ящики и бочки, вынуждены долго клянчить, вымаливать какую-то толику того вожделенного дефицита. Да и то, лишь наиболее назойливым достается такой желанный деликатес. В данном случае речь идет о лимонах и апельсинах. (При коммунистах границы всегда закрыты, поэтому на полках магазинов лежала только продукция наших бедных колхозов и экономически отсталых предприятий.) Наш областной горпищеторг получал всего 20 тонн цитрусовых в год.

Однажды экспедитор, который привез из одесского порта лимоны, угощал начальство кусочками купленного там, у докеров ананаса. Вот тогда я впервые наяву увидел этот экзотический плод. В те времена все, что производится и выращивается за границей, мы видели только на телеэкранах. Голос за кадром говорил про безжалостную эксплуатацию порабощенных империалистами народов, и беззаботной жизни кучки богачей.

Относительно отношения начальства к людям у нас, помню, немолодой уже работник высказался так: "Рабочим у нас быть не плохо, плохо другое: за человека тебя не считают".

Всюду бросалась в глаза бесхозяйственность, причину которой я уже понимал: при социализме люди не чувствуют себя собственниками государственного имущества. Дома у каждого порядок, потому что это его собственность. Человек сам у себя не ворует, а с фабрики, завода или колхоза – можно, ведь это не его собственность, а государственная.

Тяжелый труд на благо народа (а по сути, на благо чиновничьего аппарата) не приносил ничего, кроме усталости. Доведенные до отчаяния, но лишенные права на протест, труженики заглушают недовольство спиртным, а злость вымещают на отношении к работе.

Теоретически недовольство высказывать было разрешено – Конституция гарантировала право на свободу слова, но вот только не гарантировала свободы после того, как слово сказанно… На словах наша конституция была самой демократичной в мире, но горе было тому, кто наивно пытался воспользоваться задекларированными там правами и свободами…

Во время выборов в избирательном бюллетене стояла фамилия только одного партийца.