Варвар: Воин Аттилы. Корона бургундов. Зов крови

– Ах, Влекумер!

– Но зачем ему готам помогать? У них не наши боги.

– Не знаю зачем, что ты пристал? Я к тому, что с оглядкой жить надо, хоть это, наверное, и трудно. Скажем, Хотобуд и Ятвиг – как они смогли от готов уйти?

– Так и мы ушли же!

– Нам помо… нам повезло.

– Так и им помогли боги!

– Послушай, Истр, братец, – чуть помолчав, Радомир задал наконец главный вопрос. – А ты сам-то как думаешь: кому ты так мешаешь, что тебя хотят жизни лишить?

– Я?! – искренне изумился подросток. – Мешаю?

– Ну, или мог бы помешать, скажем, в дальнейшем.

– При чем здесь они? Ятвиг будет воеводой.

– Ятвиг – сын наложницы, в роду Сдислава он никто и звать его никак. – Родион усмехнулся, поворошил в очаге угли и продолжил, задумчиво глядя на огонь: – С другой стороны, он отважен, не очень умен, молчалив, легко управляем. Прекрасный дружинный вождь! Для некоторых очень удобный.

– Да ну – Хотобуд! Скажешь тоже.

– Кстати, Влекумер поначалу очень противился тому, чтобы меня приняли в род, а потом согласился. Ну, правильно: дружины еще нет, времени навалом. Постой-ка! А ведь теперь и я для них помеха! – Радомир нервно расхохотался и потянулся к дровам, сложенным у стены небольшой аккуратной поленницей.

Истр только свистнул:

– А не слишком ли ты…

– Может, и слишком, но, знаешь, как у тури… как в моем роду говорили: лучше переесть, чем недоспать! И вообще, лучше быть здоровым, но богатым, чем бедным, но больным.

– Здорово, хоть и непонятно! – Парнишка захлопал глазами. – А я тогда кто? Богатый или бедный? Это роды бывают бедные и богатые. А люди все в своем роду одинаковые.

– Вроде бы так, – Радомир охотно кивнул. – Стадо коров – общее, принадлежит всем. А вот пастушонок Мешко – он может хоть одну коровенку, скажем, на ожерелье или добрый меч обменять?

– Мешко?! Нашу коровенку? На меч? Да ему за такое…

– А ты можешь?

– Ну… – Подросток задумался.

– Вот-вот. И на одежку свою посмотри – в чем ты ходишь и в чем тот же Мешко. У пастушка – заплатка на заплатке, дыра на дыре, а ты во всем крепком, новом, да и я тоже. Ожерелье, вон, какое на тебе, не у каждой девки есть. У Малосты не было ничего такого.

– Малоста была раба!

– Вот, вот, и я о том же.