Варвар: Воин Аттилы. Корона бургундов. Зов крови

Затихла скотина и домашняя птица, лишь где-то рядом залаял пес, ему ответили другие. Потявкали, убедились, что все в порядке, – и вновь тишина, лишь из дома старейшины, что с другой стороны селения, доносится песня.

Нам земли чужой не надо,

Горы злата, серебра,

Цезарь нам сулит проклятый,

Только это он все зря.

Вечным Рим, возможно, будет,

Даже если победим!

Только вряд ли кто забудет

Вечный наш триумф над ним![6 - Стихи Евгения Ткаченко (КИР «Готский путь»). (Прим. ред.)]

– Опять эти готы глотки дерут, – обронил Родион.

– Эх, а я давненько песен не пел, – зевнув, завистливо протянул Тужир. – А хочется!

– Хочется, так пой, – ухмыльнулся Истр. – Коли душа желает, верно, брате?

Молодой человек отмахнулся:

– Нас с вами не петь, а сторожить поставили, – как старший, напомнил Радомир. – Правда, я бы лучше тебя, Тужирушко, послушал, чем этих готских петухов. Поешь ты не в пример лучше.

– А то! – Тужир приосанился. – Ну, братцы, может, и вправду споем? Потихонечку!

– Часовому запрещается… – по привычке начал цитировать Родион, но осекся и сплюнул.

Внезапно ему пришла в голову неплохая мысль: ведь Хильда знает, что он, Радомир, из словен. А как еще подать ей знак, что здесь, совсем рядом, есть словены?

Тужир подумал, глядя на веселое желтое пламя, да и затянул:

Ой, береза, береза-а-а,

Что стоишь ты, березонька?

Хорошая песня оказалась. Правда, Истр заснул, вытянувшись на лапнике, пока слушал, но Родиону понравилась.

– А ты, брат, почему с нами никогда не поешь? – спросил Тужир, с довольным видом выслушав похвалу. – Неужели ни одной песни не знаешь?

Родион чертыхнулся про себя: ишь ты, заметил!

– Давно хочу спросить: в твоем прежнем роду какие песни пели? – подбросив в костер хвороста, заинтересовался подросток. – Похожие на наши или нет?

– Да не так чтобы похожие, – ухмыльнулся Рад, вспомнив обычный репертуар товарищей-туристов. – Умел бы я петь, то исполнил бы что-нибудь.

– Ну, спой! Никто ведь не слышит, кроме меня, Истрище, вон, спит давно. А мне так любопытно!

– Отстань!

– Ты тихонечко! Я же спел, когда ты попросил! А тебе для брата родного и песенки жалко? Одни ведь мы теперь друг у друга остались на всем свете белом! – Тужир чуть слезу не пустил и даже поднял было рукав кожуха – утираться.

– Ладно, не реви! Уговорил.

Самому вдруг захотелось вспомнить свое недавнее прошлое.