Сюзерен

Ну, к гуриям-то они привыкли, а вот к «Л’ом армэ»…

Однако не критиковали, сидели спокойно, вина, как и положено мусульманам, не пили, а пили шербет да время от времени жевали какую-то бурую дрянь, отчего пришли в состояние полной нирваны и выглядели сейчас еще чище самых отъявленных пьяниц. У старика даже тюрбан сполз набок, да и вообще бы свалился на пол, кабы один из томных юношей не подхватил, не поправил.

Попев песни, стали плясать, приглашая дам из местного истеблишмента – всяких там высокопоставленных дочек, племянниц, жен, на фоне танцовщиц-гурий выглядевших, надо сказать, довольно-таки бледно.

Впрочем, выпили уже немало. Все.

Гранадцы долго не сидели, видать, чувствам их все же тут было достаточно противно, тем более многие каталонцы на них посматривали, мягко говоря, без особой симпатии – все-таки мавры! А потому старик в чалме – умного человека видать сразу! – вовремя все просек, сослался на усталость и, откланявшись, удалился вместе со своей свитой.

Ну и славно! Как говорится, баба с возу…

– Что, что ты там сказал про кобылу, мой любезный Ла Гир?

– Кобылу? А, вы имеете в виду коня, сир, – догадался Этьен де Виньоль. – Кони тут ни при чем, просто мой рыцарь, шевалье Арман де Сен-Клер, хотел с вами поговорить… да, видно, уже не сможет.

– Кто не сможет? Я? – нормандец приподнял уроненную на стол голову и, сделав видимое усилие, уселся, словно и не пил. – Просто хотел доложить. Ну, об инквизиции…

– Потом доложишь, – махнул рукой князь.

 – Хотя можно и сейчас. Отойдем вон к окошку. Кстати, я вам говорил, что очень скоро к нам придет подкрепление? Мои друзья, ватажники, из далекой Руси! Быть может, я вас даже на неделю покину – поеду навстречу… Так что, если что – не ищите.

– Поняли вас, сир, – сказал за всех Ла Гир, бывший сейчас самым трезвым. – Мне предупредить посты?

– Да, можешь.

В распахнутое окошко веяло прохладой сада. Все-таки хорошо, когда нет белых ночей, когда солнце вовремя заходит и земля успевает остыть – вот как сейчас… Как славно!

– Что, Арман, спустимся в сад? Там и доложишь.

– В сад так в сад, сир, – встрепенулся нормандец. – Как скажете.

Оба вышли во внутренний двор, полный запахом роз и яблонь, и уселись на низенькую скамью близ небольшого пруда, в темной воде которого отражались круглая полная луна и блестящие звезды.

– Так о чем ты хотел доложить, друг мой Арман?

– О ведьме.