Неизвестные рассказы сыщиков Ивана Путилина, Михаила Чулицкого и Аркадия Кошко

 – Довольно разыгрывать комедию со мной! Это вот тебе!

С этими словами она выстрелила в мужа. Он пошатнулся.

– А теперь и я… – едва проговорила она и приложила револьвер к своему виску.

Степан Иванович бросился вперёд и схватил её за руку. Раздался второй выстрел. Пуля полетела в потолок. Анна Ивановна опустилась на пол…

У неё был глубокий обморок. Через довольно продолжительное время с помощью доктора она была приведена в чувство. Заметив у себя на платье кровь, она стала ощупывать себя.

– Не беспокойтесь.

– Значит, мужа! Он умер! Без него я не хочу жить!

– Успокойтесь. Он жив. Пуля пробила бумажник и скользнула по рёбрам, лишь слегка ранив его. Через неделю будет здоров. Он ждёт вас. Пойдёмте к нему. Успокойте его.

– Он меня обманул…

Доктор подробно сталь излагать ей о похождениях молодых людей с портфелем. По мере того как он говорил, Анна Ивановна всё ниже и ниже опускала голову. Теперь она ясно сознавала, как далеко завела её слепая безумная ревность.

Тихо вошла она в кабинет, где лежал её муж. Увидев бледное лицо его, она с рыданием бросилась перед ним на колени.

С тех пор жизнь Тавридовых переменилась. Наступило тихое семейное счастье. Тавридов стал любить и беречь жену больше прежнего. Она взяла себя в руки и употребляла все усилия, чтобы избежать проявлений безумных вспышек ревности. Когда она иногда замечала, что ревность против воли начинает подкрадываться к ней, она просто говорила об этом мужу, и сейчас же всё разъяснялось.

Портфеля Тавридов больше никогда с собой не брал.

Гипнотизёрка[12 - Печатается по: Петербургские силуэты. Гипнотизерка (картинки с натуры) // Неизвестный источник.]

Дарья Ивановна, кухарка, за повара была очень расстроена. Да и мудрено было не расстроиться, когда обнаружилось, что из двух дюжин господских серебряных ложек с вензелями одна ложка бесследно исчезла.

Накануне у господ были гости. Перед обедом лакей сосчитал серебро, всё было цело. Вечером всё серебро снесено было в кухню.

– То есть такая неприятность, Григорий Петрович, такая неприятность, что я и ума не приложу, – говорила кухарка почтенному лакею, служившему у господ лет тридцать, – и кто мог украсть? Из гостей никто не мог положить ложку в карман, были все знакомые. Из кухни, значит, крали. А кто украл? Вот и загвоздка… Дворник дрова приносил, к столу не подходил. Бросил дрова у плиты и ушёл.