Разящий клинок

С расцарапанными щеками, босой, но довольный…

Вытянулся:

– Разрешите доложить, господин подполковник!

– Докладывайте, господин корнет!

– Ваше благородие, корнет Розонтов задание выполнил.

– Молодец! Почто так долго шел?

Подросток сконфузился:

– Так это… как с девками простился, так и заплутал малость. А песню гусарскую услыхал – и вот…

– Ну, что же… – похлопав корнета по плечу, Денис Васильевич довольно прищурился. – Вижу, ты молодцом. Проголодался, небось? Давай-ка, брат, к костру. Заодно и доложишь.

Обжигаясь горячей ушицею, Коленька кратко, но весьма обстоятельно рассказал обо всем, что увидел и услыхал. Французов «грибники» встретили на большаке, в пяти верстах от большой деревни Токарево.

– В девять телег обоз, у десятой ось поломалась – бросили, – облизал ложку корнет. – Две телеги – полные, остальные пусты. Около сотни человек солдат и офицеров. Французы, пехота, плюс интендантский взвод из вольнонаемных. Там всякой твари по паре. И поляки, и саксонцы, и литовцы есть. С десяток офицеров – у тех пистолеты, палаши.

– О! – удивился хорунжий. – А ты откуда узнал, что эльзасец?

– Разговор подслушал, – Коленька улыбнулся и потянулся к котелку за добавкою. – Мы по дороге-то рядом шли, солдат ягодами угощали. Вот я и слушал, что говорили…

– И что же? – уточнил Давыдов.

– По окрестным деревням они шарятся, – зачерпнув ушицы, пояснил корнет. – Мародеры! Все подчистую гребут – яйца, молоко, масло, фураж.

– Вот ведь нехристи! – хорунжий Епифан размашисто перекрестился и, сплюнув, погрозил неведомо кому кулаком. – Ужо, доберемся! Ужо.

– Беспечно едут, – покушав, добавил Розонтов. – Ни охранения боевого не выставляют, ни часовых. Как у себя дома!

Денис Васильевич покачал головою и скривился:

– Так они и считают себя дома! Ну, почти… Ничего, нам эта их наглость на руку.

– Токарево. Я дорогу запомнил… Утром показать смогу!

– Сможешь, говоришь? Ну, вот и славненько.

Утро выдалось туманным, промозглым. Хмурое небо царапало вершины высоких сосен и елей, однако пока обходилось без дождя, хотя под копытами лошадей хлюпало. Все гусары уже переоделись в крестьянское платье, так что почти ничего не выдавало в партизанах Давыдова кадровый отряд русской армии.