Курсовая

– Это унизительно, – спокойно ответил Элливир.

– Это оправданно, – покачал головой Болотный лорд.

– Хорошо. – Блондин, подхватив полу черного одеяния, склонился в грациозном поклоне. И добавил: – Буду рад новой встрече, но в другой обстановке, девушка.

Он клыкасто ухмыльнулся, и меня навестили прежние мысли о званом ужине. А этого не позвали, вот и злится. Но не пора ли прекращать чувствовать себя дичью?

– Леди, – резко поправила его я.

– Что? – В черных глазах на миг отразилась растерянность.

– Леди.

– Правда? – Темно-золотая бровь поползла вверх.

– Юлия Аристова, – четко, по-военному, склонила голову и вновь с вызовом посмотрела на него.

– Как скажете. – По чувственным губам скользнула улыбка. – Юла Ариста.

– Что?!

– Так ваш род звучит на нашем наречии, – пояснил он.

Потом он стремительно развернулся и удалился в сопровождении охраны.

Мы с Феликсом некоторое время задумчиво смотрели вслед этому невероятному типу, а затем я спросила:

– А у эльфов тоже засуха была?

– Да, – рассеянно ответил зеленый. – Даже сильнее, чем у нас. У них человейков даже в зоопарках не осталось. А еще «прогрессивная страна, гуманизм – наше все»…

– Вот тебе и вегетарианцы, – ошарашенно пробормотала я, с содроганием вспоминая набор белых красивых зубов остроухого.

Глава 2

Минут через десять мы сидели в просторном кабинете и задумчиво смотрели друг на друга. Не знаю, о чем думал Феликс, а я пыталась составить список вопросов. По степени важности. Но Болотный лорд, видимо, не горит особым желанием со мной общаться, а соответственно, и просвещать.

Отдыхая от странного облика моего визави, я начала разглядывать кабинет. Ведь помещение, в котором человек проводит много времени, часто несет на себе отпечаток личности хозяина.

Комната была… темной. Но не давящей. Странно, но факт. Или такое впечатление складывается из-за задернутых коричневых гардин? Свет едва-едва проникает в комнату, и его хватает только на слабое освещение лица собеседника и общих черт обстановки?

Стены отделаны панелями темного дерева, массивный стол стоит в углу и производит весьма солидное впечатление. На нем располагается небольшой глобус, массивное пресс-папье и лежат несколько папок и листов бумаги.