Баба Маша

Присев за стол напротив меня, она со счастливой улыбкой на лице поделилась своими успехами:

– Я-то, в Шелуте, быстро всё распродала: и фартуки, и ночные, прости, Господи, сорочки. Влёт расхватали, – она поправила очки с толстенными линзами и гордо добавила, – даже очередь была, совсем как за водкой у нас в «угловом». Пятнадцать рубликов заработала, почитай, полторы пенсии! Чувствуешь запах? Борщ разогрелся… Сейчас разолью по мискам и ужинать будем. Я тоже проголодалась, без тебя есть не стала. Дожидалась.

Баба Маша разливала дымящийся борщ по тарелкам и, видимо истосковавшись по душевным разговорам, продолжала делиться впечатлениями от поездки:

– Они, литовцы, как будто в другой стране живут, всего-то у них в достатке: в гастрономах спиртное стоит свободно, наши ведь, тудой ездят, за водкой, мясо – пожалуйста, сколько хочешь, столько и бери… Я, мясо-то покупать не стала, дороговато выходит, суповой набор взяла для щей, борща, то есть. А там, не кости, а сплошная мякоть на рёбрах.

Она поставила на стол тарелки и чашку со сметаной:

– Сметана, тоже литовская, из Юрбаркаса… ты накладывай, накладывай, не стесняйся. А всё почему? А потому, что для себя живут, лабусы-то, для себя. И всё у них есть.

Баба Маша всплеснула руками:

– Что-то совсем старуха заболталась! Ты ведь с холодрыги, а я тебя разговорами потчую. Сейчас, – она поднялась и, слегка переваливаясь с ноги на ногу, подошла к шкафчику.

Я с сомнением посмотрел на неё:

– Баб Маш, мне вставать рано…

Хозяйка не стала слушать:

– А ты, не спорь, с холодов водка только на пользу. Проснёшься как миленький, и не поймешь, пил или нет.

– Да не могу я один…

Баба Маша по-девичьи хихикнула:

– Дык, я с тобой и пригублю. За ради компании.

Она разлила спиртное по гранёным стаканам: себе – на донышке, мне – до краёв:

– Ты не смотри, я в молодости выпить-то любила.

Я с удивлением посмотрел на женщину. Честно говоря, мне и в голову не приходила мысль, что у неё в жизни могли быть «мужья». Правда, Саша как-то сказала мне, что у бабы Маши вроде бы роман с Юрием Ивановичем, но я лишь недоверчиво хмыкнул и тут же забыл. Сейчас мне по-настоящему стали интересны подробности её жизни.