Поющие камни

И вот, собрав флот, вроде как возвращается на родину, чтобы мстить… или занять трон! Всякое болтают. По пути предлагает свой меч всем, кто хорошо заплатит. Граф Гумфрид заплатил, и вот две дюжины драккаров Торкеля воюют на их стороне против мавров. Две дюжины кораблей! Немалая сила.

– И ты хочешь, чтобы мы ему подчинялись?

– Не я хочу – даны. И Рольф. К тому же наш новый сюзерен тоже, похоже, склоняется к этой идее.

Последнюю фразу Бен Лазар произнес по-латыни, но Геннадий все прекрасно понял. Он уже приноровился здесь многое понимать в полном соответствии и с пословицей – с кем поведешься, от того и наберешься.

Гендальф Рус (как его стали называть) и Торкель Кю договорились обо всем уже по ходу пира. Просто вышли во внутренний дворик, вернее, их туда пригласил гостеприимный хозяин Хумбольд де Бесос.

– У нас есть свой корабль, захваченный в честном бою, – первое, что заявил Геннадий, понимая, что копать прошлое – или все-таки – будущее? – сейчас не место и не время.

Ярл скривился:

– Мавританская лоханка с косыми парусами? Это не драккар… Но, если хотите, оставайтесь на нем.

– Умеем, – тотчас же отозвался Бен Лазар.

– Я знаю, у вас мало воинов, – Торкель Змея неожиданно проявил осведомленность. – Могу дать.

– Я сам дам им вполне надежных людей, – парировал барон. – Об этом не беспокойтесь.

Ярл пожал плечами, черная куртка его скрипнула… Змеиная кожа… ну да, курточка-то оказалась сшитой именно из нее! Никак не меньше сотен шкурок ушло, это ж сколько надо было поймать ползающих тварей.

Скользнувшая по губам Гены улыбка вовсе не укрылась от внимательных глаз Торкеля и явно не понравилась ярлу.

– Смею напомнить, при штурме Таррагоны все викинги будут подчиняться мне. Воины Гендальфа-хевдинга – викинги. Так?

– Так, – Геннадий кивнул, стараясь понять, к чему клонит Торкель.

Тот неожиданно улыбнулся, вернее – осклабился:

– Ждите моих указаний, викинги.

– Предлагаю за нее выпить! – словно скрепляя договор взмахом руки, предложил барон.

Выпить… Никто и не отказывался.

* * *

Гендальф провел ночь на своем корабле. Да уж, именно так, «Ал-Андалус» уже можно было считать своим. Он спал на корме в капитанской каюте, и бьющие в правый борт волны раскачивали корабль, словно колыбель.