Баловень

Лишь бы поскорее места занять в автобусе. Может обратиться к подполковнику и всё ему объяснить? Ведь должен он понять, что произошло простое недоразумение». Пашка уже было решился воплотить свой замысел, как вдруг, в двух шагах от них остановился один из знакомых сержантов. Хмуро взглянув на Витьку, начальник проронил «деревянным» голосом, очевидно стараясь обозначить некую дистанцию:

– Товарищ призывник, подойдите ко мне.

К удивлению, Пашки, Витёк, придав лицу серьёзное выражение, вытянулся в струнку и отчеканил:

– Есть, товарищ сержант! Разрешите исполнять?

Витёк вошёл в автобус, когда Коробов уже занял им места в левом ряду.

Отыскав глазами друга, Виктор поднял над головой туго набитый вещмешок и, смешно виляя корпусом, подошёл к сиденьям:

– Гляди, Паха! Всё исполнили ребятки. Даже про конверт не забыли, – шумно усаживаясь на место, он продолжил скороговоркой, – я правда пересчитывать не стал. Зачем? Если решили кинуть, то это им боком выйдет. А с пойлом и жратвой у нас тобой полный порядок.

Курятиной даже скрозь сидор прёт. Как тебе, Паха?

Пашка почувствовал, что краснеет под пристальными взглядами попутчиков, невольно прислушивавшихся к монологу его товарища. Стараясь сохранять невозмутимый вид, ответил делано-ленивым тоном:

– Всё в норме, Витёк. – немного помолчав, сморозил очевидную глупость. – куда нас повезут?

Кто-то из соседей нервно хмыкнул:

– Ты, чё? Охренел от счастья? На вокзал. Куда ж ещё.

Витёк хотел приструнить смельчака, но в этот момент в салон «Икаруса» вошёл уже знакомый призывникам старший лейтенант.

Пашке вдруг подумалось, что политработник пришёл, чтобы назвать его фамилию и закончить эту затянувшуюся комедию. Он почувствовал, как где-то у самого горла бешено заколотилось сердце. Офицер, накоротке переговорив с водителем, повернулся к народу:

– Товарищи призывники! Напоминаю, что во время следования категорически запрещается курить, употреблять спиртные напитки…

Кто-то ехидным голосом перебил старшего лейтенанта:

– А также материться и мочиться по углам автобуса.

Салон буквально взорвался от гогота и обрывков фраз. Молодой офицер явно растерялся, но ему на помощь неожиданно пришёл пожилой водитель. Выйдя из-за перегородки, он, отодвинув в сторону старлея, громко и чётко произнёс:

– А ну-ка умолкли, сопляки! А ежели кто по пьяне курить или ссать здесь удумает, то хозяйство в миг оторву! Всем ясно? Или повторить?

Призывники послушно замолчали.