Лоцман. Власть шпаги

– Тогда зачем вы с ним встречались?

– Ну… – Никита замялся. – Я просто заходил в гости. Мы друзья.

Судья и секретари переглянулись с видом рыбаков, вот-вот готовых вытащить угодившую в сети крупную рыбу.

– Так вы, значит, с господином Рибейрушем – друзья? – вкрадчиво уточнил Линдберг.

– Друзья, да, – лоцман тряхнул головою. – Об этом многие знают.

Действительно, об этой дружбе знали многие, чего Никита Петрович вовсе не считал нужным скрывать.

– Ваш друг Жоакин Рибейруш, урожденный португалец, обвинен в пиратстве! – торжественно провозгласил судья.

 – Вина его доказана полностью.

Бутурлин растерянно моргнул:

– Ну, тогда я не знаю… Но я-то не пират! Да это и сам сеньор Рибейруш подтвердит, вы его допросите!

– Увы, – герр Линдберг развел руками. – Старый пират Рибейруш оказал активное сопротивление при задержании… и был убит.

– Убит?!

Никита Петрович похолодел. Вот это новость! Словно обухом по голове. Но… как же так? Он же… они… А может, и вправду – португалец вовсе не покончил со своим пиратским прошлым? Коль уж вина его доказана… Однако же в любом случае, при чем тут Никита? Черт! Черт! Черт! Жоакин! Как жалко… Как жалко-то! Да что за полоса такая в жизни настала – черная! За что? Почему? Зачем? Эх, Жоакин, Жоакин…

– Так вы подтверждаете…

– Да, мы были друзьями.

Но я не пират!

– Еще один вопрос… – судья снова прищурился. – Герр Иеронимус Байер, доктор…

– И это – мой добрый знакомый, – сглотнув слюну, сумрачно покивал Бутурлин. – Что, тоже пират?

– Нет, не пират.

Отравитель, – Законник Карл участливо улыбнулся. – Мы арестуем его уже сегодня… сейчас…

– Что-о? – Никита Петрович внезапно расхохотался, громко, неожиданно для себя и всех прочих. Смеялся, запрокинув голову, а потом тихо спросил: – Значит, я еще и отравитель, ага.

– С вас хватит и пиратства, – хмуро бросил Линдберг. – Точнее – соучастия в оном. К тому же, скорее всего, вы еще и шпион. А уж нарушитель порядка – точно! Такие люди, как вы, опасны, господин Бу-тюр-лин! Очень опасны для всех добропорядочных обывателей.

А потому, руководствуясь эдиктом королевы Кристины… постановлением его величества короля Карла Густава, а также разъяснениями высшего королевского суда… Постановляю!

Все притихли, затаив дыхание.

– Именем его величества короля Карла Густава! Признать господина Бутюрлина Никиту виновным в совершении преступления, предусмотренного эдиктами и уголовным законом, а именно – нарушения порядка, и частично – в пособничестве пиратам.