Лоцман. Власть шпаги

– Ах да… – вытерев выступивший на лбу пот, Бутурлин уселся на сноп, постеленный ему вместо матраса, и быстро осмотрелся вокруг.

Ни дьяк, ни палач, ни дыба, ни тем паче говорящая змея нигде поблизости обнаружены не были, что уже само по себе успокаивало. Правда, ненадолго.

Отблагодарив расторопного служку медной московской монеткой – пулом, – Никита Петрович наскоро умылся здесь же во дворе из медного рукомойника и, вытерев лицо полотенцем, принесенным все тем же слугой, глянул на восходящее солнышко.

– Эх, что я вчера натворил-то! Хотя… ничего такого. Многие и гораздо больше творят. Гораздо, гораздо больше.

– Что вы сказали, господин? – хлопнул глазами служка.

– Говорю, братец ты мой, что денек нынче хороший будет, погожий.

– А, пожалуй, и так… Господин завтракать желает?

Завтракать господин Бутурлин не пожелал, потому как собирался отправиться в гости, навестить друзей-приятелей да уговорить их пойти в сваты.

В те времена все вставали рано, поднимались с солнышком и, отстояв заутреню или просто сотворив молитву, сразу принимались за труды. Памятуя об этом, Никита Петрович решил сначала зайти не к доктору – тот наверняка уже начал прием, – а к Рибейрушу, хоть тот и жил дальше, почти у самой крепости Ниеншанц, называемой местными русскими сокращенно – Канцы. Уроки хороших манер и фехтования уж точно не с утра начинались.

Еще на подходе к дому Бутурлин услышал звуки ударов и громкие крики. Старый пират в очередной раз наставлял на путь истинный своего вороватого слугу.

– Вот тебе, плут, вот тебе! – наставления щедро перемежались португальскими ругательствами и проклятиями, точного значения коих Никита Петрович не ведал. Впрочем, зато он прекрасно знал, что сеньор Рибейруш – человек хоть и вспыльчивый, но отходчивый.

Португалец жил на самой окраине, в двухэтажном деревянном доме, а точнее сказать – в избе, выстроенной на подклети. На просторном дворе, окруженном высоким забором, в летнее время и проходили занятия – как хороших манер, так и шпагой.