Золотая лихорадка

Парни лупят глаза на братову жену, на ее пальцы, словно по пословице: «Села невестка прясть, берегите, деверья, глаз!» Дуня помнит старинную присказку, и не будь бы их любованья, и пальцам ее, верно, не так бы бегать. «Парни еще глупые, пусть подивятся».

Пахом умолкнет и уляжется. Парни расползутся по полатям и кроватям. Женские голоса затянут, девичьи подхватят, и польется протяжная грусть. Льняные девичьи головы клонятся над прялками с льняной куделью на гребнях.

Аксинья снимет нагар, упадут мелкие уголья в воду, зашипят и угаснут… Вспыхнет новая лучина.

«Пора бы уж спать», – думает Дуняша.

Покупные часы на стене пробили полночь, а свекровь еще крутит пряжу. У нее свой счет времени по пряже. По пряденью у Дуняши уже утро наступило, а у старухи – по кудели еще вся ночь впереди. Парни уснули, без них лучше… Сначала пелось славно, но и зевнешь, от скуки, чуть скулу не своротишь. И скорее прикроешь рот. Грех зевать! Спать все же охота!

Во всех домах поют песни. Обычай старой родины принесли крестьяне сюда.

За стеклами и за промасленной бумагой окон чуть поблескивают огоньки у соседей. Уж поздняя осень. Погода сухая, тихая, выйдешь во двор – холодно, звезды горят большие, белые, небо как сугроб, а земля черна, луны нет, при свете неба черный частокол ельников на сопках обступил деревню со всех сторон. Тяжелые большие дома стоят на берегу.

– Не ткала бы, не пряла и голая не ходила бы! – сказала Дуняша, расстегиваясь за пологом. – Прииск-то…

Она перенимала пермяцкое оканье.

– Еще вдревь толковали, товары из-за моря идут! – отозвалась примирительно Аксинья.

– Бабу веретено одевает, – сказала Арина. – Глаза устали…

– Без свечей-то, – вдруг сказал Илья.

Оказывается, он не спал. Дуня порадовалась, сердчишку легче, муж столько ждал ее.

– Мы век жили без свечей, – заворчала Арина.

– Это баре покупные свечи жгут даром, – подтвердила Аксинья.

– К рождеству где-то у меня еще свечи есть в сундуке, – вспомнила Дуняша. Она полезла в горячую постель. Илья горячий, лезешь, как в парную.

Не только свечей – стекла не стало. В разбитые окна нечего вставлять, приладили промасленную бумагу. Кончилось золото, выработались пески на речке под деревней, не на что покупать. А стекло подорожало, говорят, потонул пароход со стеклом в море.