Ветер плодородия. Владивосток

Сначала на столе появились превосходные горячие пельмени из свежей осетрины и тала из мелко наструганного максуна, обильно осыпанная рубленым лесным луком, что и для Алексея, и для матросов было в диковинку и в отраду. Прислуживали за столом молодая жена Удоги и его дочь, прехорошенькая юная девушка в голубом шелковом халате. Появилась и другая знаменитость, тоже приятель Муравьева – гольд Чумбока, родной брат Удоги. У него медаль на рубахе; мундира на нем не было.

Чумбока нервно стал объяснять, что стойбище сейчас почти пустое – никого нет.

– Думаешь, все убежали, какая болезнь, – спросил он Сибирцева, – боишься? Нет, большой болезни нет… Где-то ходит, конесно… Сейчас не болезнь, а рыбалка. Все уехали на летний дом, на протока.

Братья ожидали, что в низовья, как и каждый год, пойдут русские суда, не уходили из зимнего дома и рыбачили и охотились поблизости. Удога отказался идти проводником. Зимой он женился. Наездной русский поп крестил его невесту, и они венчались. Ясно, что Удога не мог оставить молодую жену.

Чумбока производил впечатление большого пройдохи, он всех знал, всюду бывал, при маньчжурах убегал из родной деревни, жил на Охотском берегу, встречался с моряками со всего света, тут же признался, что гиляк, его приятель, держал его в рабстве и хотел продать.

Матросы соблюдали свою честь, они при исполнении важнейшего приказания генерал-губернатора, каждый показывает, как моряк умеет владеть собой.

– Дай мне холодной воды, – подавая пустую морскую кружку, сказал прелестной дочери хозяина Маслов.

Девушка поняла, зачерпнула в глиняной китайской кадушке. Родниковая вода вскоре была не только перед Масловым, но и перед всеми. За сытной и жирной едой не выпить такой воды грех. А поначалу, зная морские обычаи, Удога всем поднес по чарке водки, как на корабле, когда хотят поощрить команду.

– А у тебя ром есть? – спросил Чумбока у Сибирцева.

– А ты хочешь рома?

– Нет! Чо, у меня, что ли, рома нет! – И опять Чумбока стал рассказывать, как он плавал по морю с гиляками, пил ром с американом, как были у японцев, Невельской пришел, признал его за разбойника, хотел повесить на рее. И что без рома в море к китайцам идти нельзя. У них водка вонючая. Пить не станешь.