Война за океан. Том первый

Рождество

Ночью Николаю Бошняку – двадцатилетнему начальнику Николаевского-на-Амуре поста – часовой доложил, что видно северное сияние. Николай Константинович так устал и так ждал рассвета и часа отъезда, что даже не вышел из юрты и не захотел взглянуть. Не верилось, что на рассвете в путь, а вечером – у Невельских!

Позавчера проезжал Дмитрий Иванович Орлов. Он, возвращаясь из командировки, заночевал у гиляка Ганкина в стойбище Вайда, в семи верстах от Николаевского поста, где его застала ночь и непогода, и явился утром.

Привез массу новостей. Но хотел засветло в тот же день попасть домой, в Петровское, где его ждали к празднику, посидел в юрте у Бошняка час, попил горячего чаю с лепешками и помчался дальше. Хоть и спешил, а много интересного успел рассказать о своей поездке.

– Нашли пограничные столбы на Становом хребте? – спросил его Бошняк.

– Никак нет! Их нет, а груды камней, про которые идет толк, – места для ярмарок.

– Слава богу… А я нынче тоже был в экспедиции, ехал по Амгуни в нартах и все смотрел на горы, думал о вас, что непременно увижу в трубу Дмитрия Ивановича.

– Мы с Позем очень далеко были от Амгуни, Николай Константинович.

В командировку Орлов выехал из Петровского на север, через Коль и озера направился к хребту, считавшемуся пограничным, проехал вдоль его подножия, свернул на Амгунь и вернулся с юга.

Надо бы ехать было с ним в Петровское, да Бошняк еще не собрался. Но приезд его сильно подстегнул Николая Константиновича.

Теперь Орлов все подробности расскажет. Чихачев вернулся тоже. У Невельского много новостей: может быть, почта пришла.

Бошняк эти дни работал, как рядовой, с топором в лесу, старался разделить со своими казаками и матросами их тяжелую долю. Заготовляли строевой лес. С осени был приказ Невельского: построить к зиме теплые помещения для людей, баню и сделать засеку.

Баня готова, срублена из сырого леса. Готова и засека. Для команды вырыто жилье в земле.

Стоймя поставлены бревна, снаружи обложены дерном. Сделаны нары, грубые столы и табуретки. Пол земляной. Крыша крыта дерном.

В таком помещении с земляными стенами живет на нарах более двух десятков людей, двое семейных с женами и детьми здесь же. Бошняк понимает, что это мука, а не жизнь. Духота, теснота, стоит смрад от светильников с тюленьим жиром. И от сырости, от плохой пищи люди болеют.

Такая же землянка, но поменьше, у Бошняка.