Война за океан

 – Почему вы прибыли с корветом и стали на таком расстоянии, как будто тут вражеская страна и вот-вот вас начнут бомбардировать? Что же вы молчите? И почему Иван Федорович сам не съехал? Или он тоже боится утонуть? Так не надо было становиться за пять пушечных выстрелов.

– Он, как командир судна, не обязан…

– Я знаю, что он не обязан… – строго и холодно перебил Невельской. – Но ведь мы ждали… Мы все… Целый год, господа… – Невельской разволновался. – В прошлом году вы так много сделали для нас, это давало надежду!

Чихачев стоял насупившись, внутренне теряясь, как человек, два приятеля которого ведут разговор к опасной и серьезной ссоре.

– Уверяю вас, Геннадий Иванович, если бы Иван Федорович и захотел съехать, то не смог бы… – краснея и сбиваясь с официального тона, ответил Овсянкин.

– Ну что ты говоришь!.. Я думаю, что тут нечего считаться, – с укоризной заговорил Николай Матвеевич, принимая сторону Невельского.

Овсянкин покраснел еще гуще.

– Именно не мог бы! – твердо и решительно заявил он. – По инструкции, которая вручена ему… – Овсянкин снова сбился. – Оставлять судно, находясь здесь, в Петровском зимовье, он… ну… словом, не смеет этого делать.

Глаза Невельского удивленно расширились.

– В инструкции это сказано? Кто же составил такие дурацкие инструкции?

– Губернатор Камчатской области, его превосходительство генерал-майор Завойко.

– Делать ему было нечего! Что же, Завойко мне войну объявил? Боится, что я, как вождь краснокожих, в плен возьму вашего командира? А тот послал вас во вражеский стан для переговоров? Или Завойко боится, что Иван Федорович увидит до какой степени нищеты и позора довела Компания и расподлейшая ваша камчатская бюрократия всю нашу экспедицию…

– Я не могу этого передать, ваше высокоблагородие! – пугаясь, отчеканил Овсянкин.

– А что же вы стали на рейде чуть ли не у Сахалина? Тоже инструкция?

– Так точно, ваше высокоблагородие!

– Так и это инструкция? Благодарю вас, мичман! Да в уме ли ваш командир, что он эту инструкцию не выбросил за борт или не кинул в лицо генералу!

– Не могу знать, ваше высокоблагородие.