Первое открытие

– Ваше величество! Такая мощная река, как Амур, не может не иметь выхода. Лиман ее огромен, и где-то должен быть канал. Я прошу позволения, ваше величество, послать для выяснения этих вопросов особую экспедицию. Летом будущего года выйдет из Кронштадта на Камчатку транспорт «Байкал». Командир его, капитан-лейтенант Невельской, вызывается произвести опись.

Царь слушал с интересом. Восток тем и ценился, что там все было спокойно. Лучшего соседа, чем Китай, нечего было и желать.

Но вот Муравьев уверял, что России грозит там опасность от англичан, а для укрепления Петропавловска нужно плаванье по Амуру… Уже не первый год англичане злили царя тем, что упрямо не хотели понять своих интересов.

Два года тому назад царь посылал к устью Амура экспедицию для определения судоходности реки. Эту экспедицию снаряжала Российско-американская компания, председателем которой был известный адмирал барон Врангель.

Экспедицию велено было снарядить с большими предосторожностями, чтобы флаг был не русский, матросы без формы, и даже табак велено было взять виргинский, так как по одним источникам предполагали, что на устье Амура сильная китайская охрана, крепость и еще бог знает что, а по другим – что там чуть ли не русский город, основанный беглецами из России. Во всяком случае участникам экспедиции при встречах с местными жителями велено было выдавать себя за нерусских рыбаков.

Царь знал результаты исследований, но Муравьеву не сказал. Он не любил раскрывать государственные тайны.

Правда, на половине императрицы случалось, что он при фрейлинах рассказывал важнейшие государственные секреты. Многие фрейлины были любовницами иностранных дипломатов, и тайна живо становилась известной европейским дворам.

Половина императрицы, набитая фрейлинами, в большинстве немками, представляла собой как бы базар политических новостей, и дипломаты не жалели средств и способностей, чтобы заслужить благосклонность хотя бы одной из них.

– Одного слова вашего величества было бы достаточно, чтобы начать подготовку к возвращению Амура.

– Для смышленого слушателя не надо много слов, – назидательно ответил Николай.

Муравьев почтительно поклонился, показывая, как глубоко чувствует он важность этого замечания.