Гонконг

Еще говорили о людях, кто и чем может быть полезен, кто пойдет в помощь к мастеру-плотнику, кто к парусному подмастерью.

– But no one to the gunner mate![14 - Но ни единого в помощь «пушечному помощнику» – то есть артиллерийскому.] – сказал Шиллинг.

Все пленные будут иметь общую «мессу», отдельно от команды, должны выбрать артельщиков – утром получат завтрак у артельщиков команды.

Разошлись по отведенным каютам. Гошкевич с Прибыловым занимали отдельную. Пушкин поместился с лейтенантом Тронсоном; тот извинился, что плохо говорит по-французски.

Он уже заметил, что Пушкин усмехается в свои усы, выслушивая его.

Тронсон записал в дневнике: «Во время осмотра батарей в Аяне инженер Уиттингхэм сказал, что русские вправе быть горды, что тех из них, кто посвятил себя профессии, война нашла готовыми к войне. Повсюду, куда бы мы ни пришли, от Кронштадта и Севастополя до крайних оконечностей их государства, мы неизменно видим одно и то же проявление соединенных усилий таланта и умения командовать. Все их гарнизоны готовы к сопротивлению.

Осмелится ли кто-либо из наших офицеров высокой репутации сказать с уверенностью, что точно так же могут быть готовыми к сражению против сильнейшего врага гарнизоны Мальты и Гибралтара? „Неприятель дает урок“, – заключил Бернард Уиттингхэм. „Я убежден, что наше традиционное фанатическое изуверство не помешает нам воспользоваться уроком“. – „Как говорят американцы, ничего не выгадывается скрытием истины и унижением врага!“»

«Барракута», стуча машиной, уходила в глубь ночного моря.

Сибирцев, стоявший на юте, смотрел, как Аян заслонялся сопкой… Некоторое время еще мерцали огни кораблей, стоящих на рейде.

Коммодор Эллиот проводил этот вечер в бильярдной в нижнем этаже губернаторского дома. Сэр Фредерик занял дом под комендатуру. Здание и все комнаты содержались в полном порядке. На бильярдном столе зеленое сукно нигде не прорвано.

…Сэр Фредерик, комендант Аяна, сидит на красном диване, держа брюхо на коленях, а в руке перед собой – кий, как жезл церемониймейстера.

Флот сжег бильярдные в Охотске и в Петропавловске. Но нельзя же уничтожить все бильярдные на побережье. Узнают в Лондоне, в «Тайме» появится карикатура, как после неудачи эскадры в Петропавловске идет война на Тихом океане…

Эллиот, взмахнув в воздухе огромными ногами, улегся на борт бильярдного стола, синие глаза округлились и впились в белый шар на зеленом сукне. Тяжелый кий нанес сильнейший удар, дуплет о борт: шар в лузе!

Глава 6.