Разбойник Чуркин. Том 3. Возвращение

– Какие разбойники, откуда они взялись?

– Не могу знать, ваше высокоблагородие, у Лукина надо спросить, а он теперь без языка лежит.

– Да разве он у него отрезан?

– Нет, в целости находится, только говорить не может.

– За доктором посылали?

– Нет ещё, мы вашего распоряжения дожидались.

– Сейчас же гоните за ним, да следственного пригласите, – заревело начальство и, подойдя к Лукичу, поворотило его ногою и отвернулось.

Городовые были откомандированы по приказанию его высокоблагородия, который, прохаживаясь по пепелищу, увидал валявшийся топор и закричал, подпихивая его своей ногою:

– Это ещё что такое?

– Топор, ваше высокоблагородие, – ответили подскочившие городовые.

– Положить его к сторонке.

Неподалеку от того места, трое городовых, один за другим, поднимали что-то со снега, бросали обратно и переговаривались между собою:

– Сказать, что ли, ведь это пистолет?

– Не нужно, опять заорёт, – отвечали другие, показывая носами на начальство.

– Что вы там собрались? – послышался голос его высокоблагородия.

– Пистолет валяется, – струсил один из служивых.

– Подать его сюда!

Подали. Начальник осмотрел его, подул в дуло и сказал:

– Кажись, заряжён. Ну-ка-сь, попробуй! – подавая оружие надзирателю, прибавил он.

– Выстрелить прикажите?

– Ну, да! два раза, что ли, повторять мне?

Тот взвёл курок, прижал его; выстрела не последовало.

– Брось его к топору.

– Слушаю, ваше высокоблагородие. Прикажите составить об этом протокол.

– Необходимо, и обо всем вечером донести мне, – направляясь к своим саночкам, сказало начальство.

– С умирающим что прикажете делать?

– Приедет доктор и распорядится.

– Не прикажите ли его на квартиру отправить, там всё ж-таки ему скорее пособие подадут. У него свой дом, ваше высокоблагородие, и жена, доложил городовой.

– Молчать, когда тебя не спрашивают, – прикрикнул на него сердитый начальник и уехал.

– Ну, слава Тебе, Господи, унесло, – прошептал надзиратель и закурил папироску.

Городовые вздохнули свободно, переглянулись между собою и один из них перекрестился и сказал:

– Службу всю царскую прослужил, под турку сражаться ходил, а такого зверя не видал.

– Да и не увидишь, – добавил другой. – Он, говорят, на каторжных работах в надзирателях служил и оттуда в отставку вышел.

– Не годился, значит, строг больно.

– Так оно вот и выходит, – дал заключение городовой, лицо которого было украшено длинными седыми бакенбардами.