Разбойник Чуркин. Том 2. В Сибири

Глава 71

Батюшка, проводив приказчика, подошёл к окну и долго смотрел вслед удалявшемуся гостю, затем вынул из кармана новенький, как с иголочки, двадцатипятирублёвый билет, развернул его и подумал: «Вот, Бог невидимо послал мне такую благодать, спишь иной раз, да выспишь; пойду-ка я, да попадью свою порадую», – а та как раз ему на встречу, да и говорит:

– Что это за гость у тебя такой был?

– Духовный сын мой, приказчик Акима Петровича, знаешь, небось? Его ещё так недавно разбойники на улице чуть не убили.

– Слышала. Зачем он к тебе приходил?

– Подарочек принёс, возьми, да убери подальше его, – подавая ей кредитный билет, сказал священник, вынул из кармана подрясника свою тавлинку и понюхал из неё табачку.

Матушка с большим любопытством оглядела кредитку, покачала головой и спросила:

– Ради чего же это?

– После узнаешь, а теперь ступай, накрывай на стол, обедать пора.

Попадья ушла, спрятала билет в комод и собрала обедать.

За трапезой священник рассказал ей причину посещения его приказчиком и добавил: «Смотри, об этом ни кому не рассказывай, придёт время, – все сами узнают».

– Ладно. Да и говорить некому, – по селу, что ли, мне ходить.

– Дьяконице не скажи, она баба такая, – слова на языке не удержит, всем разблаговестит.

– Куда же мы девку-то поместим?

– С нами побудет, дня три не больше проживёт, а жених за всё заплатит.

– Смотри, беды с ней как бы не нажить.

– Ничего не будет; я знаю, что делаю.

– Обыска какого не было бы? Может быть, она беглая какая.

– Дура ты! Я говорю, что она крестьянка, а женятся они только украдкой от её родителей.

– Ох, сдаётся мне что-то недоброе, – вздохнула матушка.

Священник прекратил свой разговор, вышел из-за стола, прошёлся несколько раз по комнате и прилёг отдохнуть.

В складе уряднику с приказчиком поговорить не удалось: присутствие Акима Петровича мешало их объяснению, а потому приказчик шепнул своему приятелю, чтобы он уходил домой и ждал бы его вечерком у себя; тот раскланялся с Акимом Петровичем и вышел.

У приказчика как-то всё не ладилось: он ошибался то в денежных расчётах с покупателями, то в нарезке отпускаемых бочек и бочонков с вином, одним словом, – голова его была занята не делом по складу, а мыслями о своей Степаниде; хозяин заметил его рассеянность и сказал:

– Ты, братец, сегодня, кажись, не в своей тарелке!

– Это, Аким Петрович, вы к чему говорите?

– Путаешь всё, я замечаю.

– Да, мне что-то не по себе, голова болит.