Разбойник Чуркин. Том 2. В Сибири

Староста оставил светлицу, а следом за ним разошлись и гости, рассуждая о виденном и слышанном на вечеринке.

* * *

Когда староста вошел в избу к своей старухе, в то время Степанида лежала уже в постели и хныкала; около неё сидела мать и уговаривала её. Старик подошёл к жене и спросил:

– Чего дочка-то плачет?

– Жених её обидел.

– Чем такое?

– Сказал, что она с приказчиком целовалась.

– Ах, он грач этакий! И с чего он взял? Я сейчас к свату пойду, да пожалуюсь на него, – покачиваясь из стороны в сторону, бормотал начальник деревни.

– Ложись ты спать, оставь до утра, – уговаривала его старостиха.

Тот походил несколько минут по избе, поворчал себе под нос и улёгся на печке.

Утром во всех избах деревни только и говорили о размолвке кузнецова сына с дочкой старосты; никто не верил тому, что говорил жених о своей невесте на вечеринке; одни только старухи кудахтали, что старостина дочка – девка удалая, и доказывали своё мнение вымышленными фактами.

– Сама я её видела, как она на улице с Кирюшкой, Абрамкиным сыном, целовалась, да миловалась, – говорила одна старушенция, сидя за прялкой.

– Ну, так они при тебе и целовались? – обратился к ней с вопросом паренёк.

– Да, самолично видела, у сараев это было.

– Где тебе видеть, бабушка! Ты в двух шагах овцу от собаки не различишь, – заметила ей молодая бабёнка.

– Значит, видела, когда говорю, – утверждала та.

– Видела, так молчала бы, завидки, что ли, тебя взяли? – накинулся на неё тот же паренёк. – Под холстину тебе пора, а ты кляузы выдумываешь, – прибавил он.

Старуха махнула рукой и опять взялась за прялку. «С вами, затворниками, не сговоришь», – прошептала она.

Вести об истории этой дошли и до Чуркина; со злобной улыбкой он выслушивал их и думал: «ни тому, ни другому не владеть этой девкой, – она в моих руках».

– Ирина Ефимовна дома? – отворив немножко дверь избы разбойника, спросила хозяйка дома.

– У себя, – ответил ей Осип, сидевший у окна на лавке и покуривавший свою коротенькую трубочку.

– Как бы мне её повидать? – войдя в избу, сказала вдова.

– Ирина, тебя спрашивают! – крикнул Чуркин.

Та вышла из своей комнатки, хозяйка поцеловалась с ней по обычаю, хотела что-то сказать, но, поглядев на Осипа, остановилась, отвела Ирину Ефимовну в её комнатку и сказала ей:

– Слышала ты, матушка, на меня кузнецов-то сын какую ахинею взводит?

– Что такое? – крикнул Чуркин, услыхав слова Акулины Петровны.

– Так, Наум Куприяныч, ничего.