Разбойник Чуркин. Том 2. В Сибири

Настала тёмная непроглядная ночь. Дремучий лес, по которому ехал будущий жених Степаниды, хотя и был ему знаком, но всё-таки в нем становилось молодцу жутко: он ехал и оглядывался по сторонам; последние убийства в окрестности и приключение в заводе с ним самим порядком нагнали на него страха. В глубине леса слышался вой волков, что довершало его беспокойство. А всё-таки мысль о Степаниде не выходила у него из головы, он погрузился в думы о ней, опустил вожжи и не заметил, что лошади, бежавшие в перетруску, пошли шагом.

Так он проехал несколько вёрст, забыв об опасности и об уряднике, храпевшем в санях. Его вывела из забвения какая-то ночная зимняя птица, пролетевшая низко над его головой, от чего он вздрогнул, перекрестился и начал будить своего товарища.

– Вставай, будет тебе дрыхнуть-то, дома выспишься, – говорил он, толкая рукой урядника.

Тот не откликался, проворчал что-то и перевернулся на другой бок.

– Не дам я тебе спать, вставай! – продолжал приказчик, силясь разбудить его.

– Сейчас, дай маленько вздремнуть, – пролепетал урядник.

– Ты помнишь ли, где находишься?

– Знаю где – у Наума Куприяныча в избе, на лавке лежу.

– Оглянись, так ли?

Урядник открыл глаза, протёр их, приподнялся на локоть и дался диву, – «что, мол, это значит, где я?»

– Ну, что, выспался?

– Кто со мной? Где мы?

– Домой по лесу едем; совсем ты, голубчик мой, одурел!

– И взаправду, очумел, – оглядываясь по сторонам, бормотал полицейский чин.

– Вот до чего нахлестался, и своих не узнаешь!

– Что ж, с кем грех, да беда не случается, – оправдывался тот, поняв своё положение.

Приказчик подогнал лошадок, урядник закурил папироску, и бросил, по недоглядке, не потухшую спичку в сани; она попала в сено, которое затлело и спустя несколько минут, вспыхнуло. Седоки начали его тушить; им пришлось остановить лошадей и выйти из саней, так как огонь, набрав силу, угрожал опасностью им самим… Чтобы погасить пламя, пришлось прибегнуть к снегу, и только с помощью его пожар был потушен.

Приказчик начал укорять урядника за его неосторожность, а тот, сознавая вину свою, отмалчивался. Прошло около получаса, кони снова тронулись в путь, и седоки уже вели приятельский разговор по поводу пребывания своего в Решах.

– На чём же вы порешили с Наумом Куприянычем относительно Степаниды? – спрашивал урядник.

– Ни на чём; что я буду с ним решать? – ответил приказчик.

– А насчёт свадьбы?

– Я и без него обойдусь.

– Ну, едва ли, – это дело мудрёное.