Альбигойские войны 1208—1216 гг.

Тут были все легаты, Гюи де Во-Серне, сам Доминик и столпы ереси: Арнольд, Оттон, Жильбер Кастрский, Бенуа де Терм, Павел Иордан. Толпами любопытных, помпой и блеском диспут напоминал Ломбер, но разница была та, что здесь посредники были лицами, не питавшими к ереси отвращения. В нем заседали бароны и князья. Увлечение спорящих было до того сильно, что они не могли закончить спора в продолжении 15 дней[18]. Было решено продолжить его путем богословско-литературной полемики.

Таково было направление римской политики на Юге, когда случились события, потрясшие всю Европу и послужившие непосредственным толчком альбигойских войн.

Петру де Кастельно однажды удалось встретиться с графом Раймондом VI. В последнее время Раймонда, поглощенного феодальными войнами в Провансе, увидеть было трудно.

Между тем Петр искал его давно, ибо о сути происходящего следовало объясниться открыто. Между ними произошел следующий разговор, воспроизведенный позднейшим историком из летописных данных.

– Граф, вам пора наконец объявить, кто вы, друг или враг наш, – начал легат. – Если вы – покровитель ереси, то присоединяйтесь явно к еретическим баронам; если же вы не расположены к ней, то разите ересь в сердце, ибо иначе она, как язва, пожрет все ваши домены.

– Я так бы и сделал, господин легат, если бы некоторые провансальцы не причинили мне тяжкого зла, думая отложиться от своего законного сюзерена.

– Но они предлагали вам мир.

– Знаю; но на каких же условиях?

– Вам, конечно, герольды передавали их.

– Да, хороши условия! По-нашему, господин легат, такой мир во сто крат хуже войны. Они хотят мне связать руки и ноги и заставить ходить на их помочах. Клянусь Сен-Жилем! Нет, я достаточно хитер, чтобы не попасться на зубы волку, которого сам же затравливаю. Дайте нам кончить эту войну; тогда, в качестве феодального сеньора, я сделаю для Церкви все, что могу.

– Если так, то сейчас же удалите из вашей армии осужденных еретиков, которые заражают остальных воинов.

– Никогда, государь легат, никогда. Вальденец ли, католик ли – все одинаково храбрые служаки в день битвы.

– А! Теперь я вижу, вы прямой защитник ереси.

– Ничуть. Я терплю ее, и только.

– Вздор! Тот, кто не за нас, – тот против нас! Читайте, – воскликнул, теряя самообладание легат и, положив сверток, запечатанный папской печатью, вышел из комнаты[19].

Раймонд развернул грамоту и прочел следующее.