Истоки русского бестиария

 Гептнер, крупнейший специалист по морским млекопитающим, в частности, пишет: «Казалось бы, морская корова должна была жить на Алеутских островах, где условия для ее существования, в сущности, таковы же, как на Командорских. В частности, запасы морских растений столь же велики, и здесь растут те же виды, что на Командорах, и вообще это одна географическая и зоогеографическая область. Особенно это относится к острову Атту – самому западному из Алеутских (группа Ближних) и наиболее близкому к Командорским (около 350 км от Медного)».

Вместе с тем Стеллер во всех своих работах, в том числе и дневниках, опубликованных посмертно Палласом (1793), не упоминает об этом виде касательно мест восточнее острова Беринга. Нет об этом упоминаний и в описаниях других плаваний XVIII в.

В результате специального сбора сведений и очень полного рассмотрения всего вопроса о географическом распространении вида Бэр (1838) отрицает существование когда бы то ни было морской коровы в Русской Америке и в том числе на Алеутских островах – в частности, на Лисьих и Андреяновских.

Позже и Штейнегер (1883), оценивая все сведения, относится к доводам, действительно крайне смутным, об обитании стеллеровой коровы на западных Алеутских островах, в частности на Атту, отрицательно. Отрицает существование морской коровы на Атту и Норденшельд (1882), проявлявший иногда даже излишнюю доверчивость к показаниям местных жителей. Нет и археологических и палеонтологических остатков вида с американских территорий (сообщение палеонтолога геологической службы США Ч.

Действительно, если оставить в стороне возможные исторические причины, очень трудно представить себе расселение травоядного животного, столь тесно привязанного к кромке берега и столь малоподвижного, через 350 км открытого океана от Медного до Атту.

Похоже, никогда не было морской коровы и на Камчатке, и вообще на азиатском берегу. Стеллер, конечно, не обошел бы этого вопроса, а тем более Крашенинников. То обстоятельство, что некоторые жители Камчатки знали нашего зверя и называли его «капустник», объясняется приносом трупов и тем обстоятельством, что, как правильно замечает Штейнегер (1883), в их желудках находили массу «морской капусты».

До ближайшей точки Камчатки (мыс Камчатский) от острова Беринга всего 150 км – расстояние, на которое могли быть занесены трупы, но для живого животного, конечно, непреодолимое.

Наконец, известно, что еще в середине XVIII в.