Император

Молодой, еще безусый, воин в кургузой курточке и смешном ярко-васильковом берете с петушиными перьями, при палаше, спешившись, юркнул в толпу. И вернулся минут через десять – красный, взлохмаченный, без берета и с оторванным рукавом… хорошо, палаш не потерял, Аника-воин!

– Там это… обоз с мукою – дли-и-инный, как змей! Все ворота заняли, нам с повозкой не протиснуться точно.

– Не протиснуться? – Погладив коня по гриве, голландец покусал ус. – А другие что делают? Тут же с повозками не одни мы.

– Другие… я не…

– Так спроси, если не вызнал! Вон, у этих бродяг и спроси.

Вандервельде кивнул на только что развернувшийся фургон – запряженную парочкой мулов телегу с красно-желтым шатром с веселыми зелеными звездочками и треугольниками и забавными рисунками, издалека напоминавшими граффити. Мулов вел под уздцы высокий атлет в разноцветном трико и коротком, накинутом на плечи кафтане.

– И вам не проехать? – глянув на растрепанного Герхарда, улыбнулся атлет. – Тут нынче можно и до вечера простоять – обоз из Вормса пришел.

– А вы через какие поедете?

– Мы – через ворота Рыбаков, там потом у реки и встанем.

Юный воин довольно тряхнул локонами:

– Ну и мы за вами.

– Так вам круг получится.

– Ничего, мы у реки коней напоим.

– Ну, дело ваше, поехали. Первый раз в Аугсбурге?

– Угу, первый.

– Тогда смотрите, не отставайте, Аугсбург – город большой, людный.

Еще раз улыбнувшись, атлет повел своих мулов вперед и даже любезно дождался, когда воины развернут «автозак» с узником.

Значит, Аугсбург… Вожников задумчиво почесал бородку, пытаясь вспомнить, что он об этом городе знает. Выходило, что ничего. Абсолютно. И это было очень плохо, поскольку именно здесь князь и намеревался бежать – а чего еще ждать-то? Тем более – здесь народишку много, поди-ка беглеца сыщи, особенно когда города не знаешь. Быстро продумав план, князь уже совершил кое-какие предварительные действия и к вечеру, оказавшись во всеоружии, лишь молился, чтобы все прошло гладко.

Первым делом нужно было усыпить бдительность охраны, а уж потом, освободившись от ножных оков, бежать с первым проблеском рассвета. Ночью побег не имел смысла – князь не знал города, да и главные улицы, скорее всего, перегораживались на ночь решетками, к тому же беглеца могла схватить ночная стража. Поэтому – на рассвете.