Фердинанд Порше

– Согласие президента получено, – ответил его молодой спутник. – Слово только за вами.

Они остановились у парапета набережной. Сопровождающие их офицеры тут же достали из карманов газеты и уткнулись в них, делая вид, что увлечены чтением.

– Скажите, почему я должен выполнить вашу просьбу. Приведите хотя бы один веский аргумент.

– Я готов хорошо заплатить, – неуверенно ответил молодой человек.

– Заплатить? – улыбнулся пожилой господин. – И сколько же?

– Сто тысяч долларов. Это все, что у меня есть.

– Неубедительно. Продолжайте. Хотя, не скрою, в эти непростые времена деньги Франции пригодятся.

Молодой человек помолчал, а потом произнес:

– У меня только один веский аргумент. Фердинанд Порше – мой отец, мсье.

Фердинанд Порше

2. Возвращение

Двумя часами позже в конструкторское бюро компании «Ситроен» вошел человек в гражданском – один из офицеров личной охраны министра юстиции Франции. Дежурному охраннику он предъявил бумагу за подписью министра. Его немедленно проводили в кабинет главного конструктора.

– Пригласите мсье Порше, – сказал главный секретарше, пробежав глазами бумагу. – Впрочем, нет… Я сам к нему выйду.

В сопровождении офицера, на лице которого застыло безучастное, даже слегка сонное выражение, главный конструктор прошел в дальний конец зала, где за кульманами трудились десятки человек. За небольшой выгородкой у письменного стола сидел седой старик, куривший тонкую французскую сигаретку.

– Мсье Порше… Фердинанд, – сказал главный конструктор.

– Ваш сын ждет внизу, – сообщил офицер в гражданском.

Фердинанд Порше на мгновение застыл. По его лицу пробежала и тут же исчезла грустная улыбка.

– Да, конечно. Всего доброго, Франсуа, – сказал он, пожав руку главному конструктору.

Он вышел на улицу. Посмотрел на солнце. Потом поискал взглядом вокруг.

Они обнялись. И сын произнес:

– Все закончилось, отец. Ты свободен…

Первые «жуки». Германия. Конец 1930-х годов.

3. Два Фердинанда

Около года старый Порше жил во Франции, поскольку ему запрещалось покидать французскую оккупационную зону. А в конце лета 1948 года к нему снова приехал сын – чтобы наконец забрать отца домой.