По велению Чингисхана. Том 2. Книга третья

– Ну, наконец-то нашелся хоть один думающий человек, умные слова произнес, – медленно поднялся толстый Соргон-Сура, поддержал Джаргытая. – Правильно старик говорит. Не одного человека лишаем жизни – решаем судьбу целого племени. Нельзя просто так взять и прекратить жизнь целого рода, за это ведь потом придется и ответ держать, страшную кару, может, придется понести, если превратим это в гнездо вражды. Если послушать Боорчу, надо убивать каждого, кто хоть шаг шагнет в сторону… Этак скоро совсем без союзников останемся.

– Правильно! Прежде чем принять такое суровое решение, сперва нужно вспомнить о том, что нас мало. Ни один род, ни одно племя не может состоять сплошь из дурных людей. Когда вожди придерживаются недобрых путей, куда деваться другим, если даже большинство из них люди прекрасные, прямые и честные? Как им не следовать за предводителями? Это не их вина, – продолжал Джаргытай, взмахнув рукой с искривленными, похожими на железные клещи пальцами, глядя поочередно в глаза сидящим на военном совете.

– К тому же славятся своей неуступчивостью, тупым упрямством, мертвой хваткой сродни меркитам, – съехидничал с кривой усмешкой Боорчу. – От таких «добрых людей» только и жди какой-нибудь пакости в спину… Нет уж, лучше очистить свой тыл и сражаться со спокойной душой.

– Ладно, успокойтесь! Мы собрались здесь не для ссор и пререканий, а для доброго совета, – попытался утихомирить спорящих Мухулай, поняв, что обстановка накаляется не в пользу совещания. – Давайте говорить спокойней, от нас ждут только мудрых решений.

– В таком случае советуйтесь без меня! Я не умею разговаривать спокойно с такими истуканами, как Боорчу, который думает лишь о рубке голов, и уговаривать его не хочу!..

Толстый и обычно неповоротливый, Соргон-Сура вскочил в гневе и с несвойственной ему быстротою направился к выходу, но Мухулаю с Джэлмэ все же удалось остановить его, уговорить остаться.

В сурте воцарилась на какое-то время тишина. Большинство с надеждой оглядывались на Хана, все еще молча сидевшего в стороне, но тот лишь очень внимательно рассматривал стрелы, которые принес с собой, и неспешно подтачивал их.

Боорчу, прикашлянув в кулак, медленно поднялся с места.