По велению Чингисхана. Том 2. Книга третья

 – Беда ведь у меня, однако? Кумыс перестал бродить? Понюхай-ка, чуешь, нет?

В воздухе висел густой запах коптящейся кожи. Игидей еще раз глянул на развешанные шкуры, на женщин, одни из которых втирали масло в потемневшую внутреннюю часть выделок, другие – сшивали готовые куски кожи, мездрой внутрь, в огромные сосуды.

– Нынче лето сильно запоздало, потому и не бродит, холодновато еще, – не принюхиваясь, пояснил он.

– На своем веку и не такую погоду видал. Я знаю секрет изготовления тридцати видов кумыса, погода мне не указ!

– Тридцати! – изумился Игидей, которому тоже доводилось пивать разные виды кумыса.

Старик некоторое время смотрел на бывшего купца с разинутым от недоумения ртом, а потом безнадежно махнул рукой.

– Я ему про дело, а он… – Соргон-Сура повернулся к чанам.

Разговор дальше не клеился. Игидею впору уже было возвращаться восвояси. Хорошо, вовремя подъехал старик Аргас. Оба ему обрадовались, на удивление слаженно вздохнув и всплеснув руками, словно только его и ждали.

Соргон-Сура засуетился, стал усаживать гостей за стол, потчевать кумысом.

– Откуда ты, куда путь держишь? – церемонно расспрашивал Игидей.

– С севера еду, лошадей собираю. Отсюда прямиком в китайские земли направляюсь.

– Все еще молодежь воспитываешь?

– А как же. Видимо, пока жив, не отлучиться мне от этого дела. – Старик Аргас рассмеялся. – Лучше скажите, может, у вас тут какой-нибудь яркий молодец затерялся?

– Шустрых и смелых у нас немало, – торовато прищурил глаз Игидей.

– Конечно. Моя задача – искать и находить молодежь, способную впоследствии взять в свои руки правление людьми, способную стать тойонами.

– Видишь, – изумился Соргон-Сура, – каким он делом занимается! А ведь росли вместе!

Старик при этих словах невольно взял лежащую рядом шкуру и, жалостно вздохнув, принялся выщипывать остатки шерсти.

– Знаем, – улыбнулся Игидей. – Наслышаны, что подопечные Аргаса, самое малое, становятся тойонами-сюняями.

– Ну, не каждый, но все же… – сдержанно улыбнулся и Аргас. И повернулся, очень смутившись, к Соргон-Сура: – А я ведь к тебе с отдельной просьбой.

Аргас несколько раз коротко, в страшном замешательстве, оглянулся на Игидея. Потом решительно наклонился к оттопыренному уху Соргон-Сура, что-то прошептал.