По велению Чингисхана. Том 2. Книга третья

Я совсем одинок… И это – моя беда, бесславье мое…

– Но, гур хан, я ведь совсем иное имел в виду! – с запоздалым сожалением о нечаянно вырвавшихся словах воскликнул Кехсэй, он видел – гур хан задет за живое.

– Ладно, оставим это… А вот что: ведь и о тебе тоже есть слух, будто и тебя Чингисхан призывал к себе, сулил высокую должность, но ты отказался. Так?

– О, гур хан, как же точно вы обо всем осведомлены, даже о том, что происходит столь далеко от вас! – искренне воскликнул удивленный Кехсэй.

– Как-никак, будучи правителем целой страны, должен же я обладать какими-то глазами и ушами, кроме своих собственных.

 – Гур хан, поднявшись, бесшумно зашагал по мягкому ковру, а потом, остановившись, испытующе глянул на Кехсэй-Сабараха. – Но то, что ведомо тебе лишь по слухам, в действительности может предстать совершенно иным. Вот потому я с таким пристрастием и расспрашиваю тебя. Иногда человек ведь услышит что-то собственными ушами – а истолкует превратно. Так что же было?

– Я действительно несколько раз говорил с Чингисханом.

– Когда и как?

– Помнится, на второй день после поражения в битве, когда мы все уже стали пленниками, он повелел меня отыскать и к нему привести. Потом еще дважды приглашал на беседу с ним.

– Ну и что?

– Да, он и впрямь звал меня в свое воинство, однако, вопреки слухам, определенно никакой высокой должности не сулил.

– И ты отказался?

– Я сказал, что мне надо подлечить раны, а тем временем я обдумаю его предложение.

– И сбежал к Кучулуку!

– Нет, не сбежал: отправился к своему, родовому, Хану.

Никакими обычаями и уставами это не возбраняется…

– Так-то оно так… – согласился гур хан в задумчивости. – Но, говорят, Чингисхан потому и стал великим правителем, что умел в каждом увидеть ему одному присущие таланты и достоинства. И разве не становится несчастным воин, попав под начало тупого и недальновидного военачальника, и разве не будет он счастлив, когда его правитель умен и проницателен?

– Мне это знать не дано, мне правителей выбирать не приходилось… Какой ни есть правитель – это моя судьба, – так, не зная, куда деваться от смущения, отвечал Кехсэй, чью судьбу столь проницательно и точно разглядел его мудрый собеседник.

Разве все равно, кого избрать себе властелином – полководца, набирающего державную силу, того, кто уже взял большую власть над Степью, или – обнищавшего и ударившегося в бега Хана-мальчишку? – Гур хан вперил взор в старого воина, опустившего голову, словно провинившийся мальчик.