Довмонт. Неистовый князь

Кусты и деревья были подстрижены и подвязаны, скамеечка перед крыльцом аккуратно покрашена желтой краской. Да и дом ремонтировался – похоже, что перекрывали крышу.

На стук в дверь к незваным гостям вышел заспанный мальчишка в зеленых холщовых шортах. Белобрысый, уже успевший загореть, он смачно зевнул и, почесав расцарапанный живот, широко улыбнулся:

– Лабас ритас! Вы, верно, за молоком? Так я сейчас… Подождите… А можете и в дом зайти.

Парнишка тоже говорил с акцентом, только куда более дружелюбно, даже, можно сказать, весело.

– Милый какой паренек, – Ольга улыбнулась. – Ну, пошли, зайдем, что ли?

Не дожидаясь своего спутника, девушка шустро поднялась на крыльцо:

– Меня Ольга зовут.

– А я – Арунас.

– Нам молока не надо, Арунас. Мы спросить хотим, – Ольга перешла на английский – чтоб поспособствовать большему пониманию. Впрочем, английскую речь Арунас тоже знал плоховато, примерно как и русскую.

– Ну… спросите, – парнишка почесал за ухом и гостеприимно пригласил в дом.

Юный хозяин даже угостил гостей кофе! Правда, растворимым, но вкусным. При этом все время говорил. Рассказывал про школу, про каких-то своих приятелей, про футбол, про родителей, которые сейчас на работе, но держат корову и козу. При этом щедро мешал русскую речь с литовской, причем явно в пользу последней. При всей своей словоохотливости о Милде Вилтене Арунас ничего не сообщил – такой не знал.

Не знать-то не знал, однако после наводящих Ольгиных вопросов все же вспомнил какую-то бабушку, которая умерла лет десять назад, и вот, после ее смерти, его родители и купили этот дом.

– Не у самой бабушки купили, она же умерла уже, – резонно пояснил мальчишка. – Брат ее приезжал или кто-то. Из Зарасая, с мельницы.

– С мельницы?

– Да-да… Кое-какие вещи забрал, а мебель нам оставил. Но мы другую купили. Та была старая.

Итак – мельница, Зарасай.

Уходя, Игорь хмыкнул:

– Вернулись к тому, с чего могли бы начать. Зарасай-то мы еще вчера проезжали.

– Ну, так и теперь – по пути, – повела плечиком Оленька. – Все равно ведь потом домой поедем.

– Да, домой…

– Постой-ка!

Девушка резко остановилась, едва только распахнула калитку.

– Видишь вон ту машину? Ну, вон же, торчит за углом, коричневая такая, старая.

– Машина как машина, – хмыкнул молодой человек. – Ты права – старая. «Ауди-восьмидесятка». Она же – «селедка», она же «бочка». Как только ни называли! Но хорошая была.