Боярин: Смоленская рать. Посланец. Западный улус

Посмотрел удивленно, рукой на вражин указал:

– А там, кажись, Ондрейко, с выселок закуп!

– Ты его знаешь, что ли?

– Угу.

– Ну, тогда вставайте, хватит комедию ломать.

– Кого ломать, господине?

– Вставайте, говорю… Да оружие спрячьте, аники-воины, – поднявшись на ноги, Ремезов отряхнул от налипшей грязи рубаху и махнул рукой «врагам». – Все! Закончили представление.

– Ого! Точно, Ондрейко! – удивленно воскликнул Гаврила. – Вот так тать!

– Сам ты тать! – закинув за плечо лук, беззлобно ухмыльнулся Ондрейко – белозубый, рослый, кудрявый, с небольшими – щеточкой – усиками.

Остальные «разбойники» тоже оказались хорошо знакомыми – своими же мужиками, смердами с Заглодова и Опят.

– Дак это что? – по-детски обиженно хлопнул глазами Неждан. – Не по правде все?

Павел вместе со всеми расхохотался:

– Ого, детинушка! Дошло, наконец.

Тут же, из кустов появился и улыбающийся Язек, и припозднившиеся воины из отряда Микифора. Спешившись, выглядели они смущенно.

– Долго добирались! – Павел сплюнул в траву.

– Что, господине? – недоуменно переспросил Микифор.

– На усадьбу, говорю, приходите. Только не всей толпой… Ты, Микифор, Неждан, Гаврила… кто еще тут посмекалистей – сами решайте.

Вечером все вышеперечисленные, плюс еще с полдюжины самых – на взгляд Микифора и Неждана – смекалистых парней, переминались с ноги на ногу у хозяйского крыльца, не осмеливаясь беспокоить своего господина, который, впрочем, давно уже услыхал их голоса, да специально не выходил, тянул время.

Сам же первым и не выдержал, вышел, прищурился – не поймешь, по-доброму или по-злому:

– Ну, чего ждете? В сени проходите.

Можно было, конечно, и во дворе совещание провести, так темно – костер разжигать надо, а в сенях-то и пары лучин вполне достаточно будет. Тем более в сенях-то, за столом, и писцу – Демьянке Умнику куда как удобнее.

– Я говорить много не буду, – усадив всех на лавки, хмыкнул молодой человек. – Сначала вас послушаю – что мы неправильно сделали, где не так себя повели? Начни ты, Микифор. Вставай, вставай, не сиди сиднем-то!

Юноша смущенно поднялся:

– Ну это… с чего и начать-то, господине?

– С самого начала начни. Как да сколько собирались-возились.

– Ах, да… Долго возились, тут и говорить нечего, – Микифор поник головою. – Виноваты, батюшко, вели посечь, образумь.