Боярин: Смоленская рать. Посланец. Западный улус

Недаром говорят – пьяным сам Бог помогает.

– Или – черт.

– Пусть тако… – лучник снова прицелился. – А вот пождем маленько… и…

– Тихо! – его напарник вдруг насторожился. – Кажись, идет кто-то. К нам – слышно! – идет.

– Да кому тут идти-то? Кто знает?

– А идет! Сам-то, глухая тетеря, не слышишь?

– Сам ты тетеря… А ну-ка, давай-ка мы туда – стрелу! Оп…

– Не! – второй перехватил лук. – Сейчас, дождемся, подкараулим… коли к нам – так имаем, а там… А там – видно будет!

Парни переговаривались шепотом, так что барахтавшийся в снегу Павел ничего и не слышал.

Да и особо прислушивался, честно-то говоря. Не до того было – подняться бы, дойти б до рати своей. Ох, уж эти монголы-пьяницы… Да луна еще – ишь, ухмыляется, пялится.

– Ужо тебе! – приподнявшись, боярин погрозил луне кулаком и снова шлепнулся. – Ох, мать твою…

А таившиеся в кустах оглоедушки все ж дождались кравшегося в ночи гостя – едва тот подошел поближе к оврагу, выскочили, навалились, утянули вниз – все почти что бесшумно, по-взрослому.

– Ага, попался, гад! А ну, признавайся, почто за нами следил?

– Пахом! Карятка! – задергался, замычал пойманный. – Наконец-то вас отыскал. То я ж – Охрятко рыжий.

– Не особо-то заметно, что ты рыжий. Эва – ночь-то!

– Так ить луна, месяц…

– Я те дам счас, луна! А ну, говори…

– Тихо, Пахоме, постой. И впрямь ведь – Охрятко. Не видишь, что ль?

Оглоедушко присмотрелся, прислушался… и смущенно сдвинул на затылок треух:

– И впрямь – Охрятко!

– Дак, правда и есть.

Я вам что твержу-то? – рыжий изгой выплюнул набившийся в рот снег. – Сноровку за вами шел – не замыслили б чего нехорошего! Так и есть – замыслили.

– Вражину боярина нашего замыслили смерти предать, – хвастливо приосанился Пахом. – Рази господине наш не то наказывал?

– То, да не то! – Охрятко усмехнулся и с осуждением покачал головою. – Хорошо хоть он меня с вами отправил, за бегство простив. А то б натворили вы… Ну, убил б сейчас Павлуху – и что?

– А что?

– А то! Отомстили б за батюшку-боярина нашего, спору нету, а потом что? Ну, убил Павлуху заболотского неведомо кто… Землица его – братцам старшим! А боярину нашему что? Правильно… вот это самое.

– Так что же…

– Сколь раз говорил вам уже! – зло зашептал рыжий. – Ославить Павлуху надобно. Мол, трус и предатель, а потом уж убить. Тогда Всеволод-князь – от мертвого – землицу его отберет. Ясно вам, дубинушки?

Парни переглянулись:

– Да ясно.