Боярин: Смоленская рать. Посланец. Западный улус

– Ничего, – выхватив меч, князь подмигнул Павлу. – Тут их и встретим – никуда не денутся. Да и не обойдут – холмы, а там – наши люди.

– То так, – согласно кивнул боярич. – Но больно уж их много.

– Ничего… – снова повторил князь, вглядываясь в излучину, откуда – вот-вот уже – должны были появиться враги.

И они появились. Возникли, словно б из ничего, будто бы привидение, морок. Тускло сверкало на кожаных латах солнце, играло на стальных шлемах, на палицах, на обнаженных саблях…

Дернулся синий бунчук… Наконечники копий упали вниз, вытянулись плотоядно, словно тысячи ядовитых жал, и в нетерпении задрожали – скорей бы, скорей – испить вдосталь кровушки, ворваться, пронзить живое трепещущее тело!

– Щиты – вверх! – полетел по шеренгам ратников приказ молодого – но уже весьма опытного – князя.

И правда – сейчас – вот сейчас! – уйдут в небо тучами стрелы, взовьются и упадут смертоносным дождем, как всегда и бывало.

– Лучники… – снова прошел приказ. – Стрелы готовь!

Павел прищурился – еще посмотрим, кто кого, еще поглядим… Жаль, конечно, что он не был сейчас со своими людьми – просто не успел к ним вернуться, что ж… Все дрожало! И руки, и губы… Но страха не было – лишь злое нетерпение: ах, тварюшки, явились на нашу землю? Тогда уж получите по полной.

Не было больше ученого, исчезли без следа и французский студент с комсомольцем, остался лишь молодой боярин Павел Петров сын Заболотский. Смолянин. Русич. Ратник.

Колыхнулся в левой руке алый, с белым драконом, щит, упало на клинок солнце… Ну! Идите же сюда, супостаты! Ищите свою смерть.

Дернулся в стане врагов белый бунчук… Поднялись копья. Застыла татарская рать… Что такое?

Шагов пятьсот не дошли, всего-то… Видно, удумали какую-то злую хитрость.

– Ой, гляньте-ка – скачет!

Из вражьих рядов выехал тяжеловооруженный всадник – конь его был прикрыт латами из тонких железных пластинок, такие же латы имелись и на всаднике, на груди же золотом сверкало зерцало, качались над стальным шлемом красные перья.

Улыбнулся широко… рассыпал ветер темные, с рыжиной, волосы – целой копною…

– Господи… – еле слышно прошептал Ремезов. – Ирчембе-оглан!

– Что такое? – все же услышал князь.

– Знакомец старый.