Боярин: Смоленская рать. Посланец. Западный улус

– Слава боярину-батюшке! Слава!

Пуще всех кланялся тиун – рядович Михайло, за ним – вполне искренне – улыбался длинноволосый Демьянко Умник, да похоже, что все были рады – за несколько месяцев с момента «резонанса» Ремезов все ж таки кардинально поменял имидж. Был садист-страхолюдец, которого даже цепные псы боялись, стал – «боярин-батюшка», так сказать – слуга царю, отец солдатам. Истинно – батюшка, несмотря на младой – юный даже – возраст. Ну а как? Кто всем этим людям единственная защита и опора? Он! Заболотский боярин Павел.

Рады были и дружинники – Неждан, Микифор, Яков и прочие.

– Чтой-то ты задержался, господине. Схоронил батюшку?

Ремезов устало отмахнулся:

– У Окулки с Митохой спрашивайте – они расскажут. А ты, Михайло, вели-ка баню топить.

Тиун торопливо склонился:

– Посейчас прикажу, господине.

Попарившись в баньке, Павел расположился у себя в горнице и, позвав тиуна с Демьянкой, занялся тем, по мысли его, совершенно необходимым, делом, о чем подумывал уже давно.

Первым Ремезов вызвал Микифора – несмотря на молодость, этот смешливый светловолосый парень уже подавал определенные надежды – смелый, но осторожный и далеко не дурак. Павел еще по осени назначил его в десятники, и сейчас, разложив на столе всю «бухгалтерию», пристально рассматривал «холопскую грамоту», время от времени консультируясь с Демьяном.

– Микифор, Ждана Охотника сын, холоп по урождению, – отложив грамоту, негромко резюмировал Павел. – Отца с матерью, Микифор, насколько помню, у тебя нет?

– Нет, господине. Оба давно уж от лихоманки померли.

– Понятно, от гриппа, наверное.

– Не, господине, не от грибов – грибы-то они все знали, поганых бы не пробовали.

Несколько рассеянно Ремезов покачал головой:

– Ну, вот я и говорю – не от гриппа – от осложнений.

– Обельный, господине, обельный, – важно подтвердил «секретарь». – О том и в грамотце-от сказано…

– Давай-ка ее сюда! – подмигнув Микифору, хохотнул Павел. – Это мы – в огонь, а новую – сладим. Ты, Демьян, пергамент-то приготовил?

– Приготовил, вона… старые записи все, как ты велел, счистил – хоть сейчас пиши!

– Так и пиши, чернильницу захватил – вижу.