Атаман

Вожников кивнул – и в самом деле, место для зимнего бивуака неплохое: овражек с крутыми склонами, рядом ельник, можно нарубить лапника, да и сухостоины недалече маячили – словно специально для костерка.

– Сейчас костер запалим, – приказал – именно приказал! – Иван Борисович. – Антип, Егорий, давайте дрова да шалаш, а мы с Данилой – за дичью. Тебе, Егорша, кто больше глянется – зайчик или рябчик?

– Рябчик повкусней будет.

– Ну, рябчика и запромыслим.

Немного передохнув, братцы закинули на плечи луки и, привязав к стопам лыжи, исчезли в густом ельнике.

– Запромыслят, – проводив их взглядом, усмехнулся Антип. – Недаром Иван Борисыч Тугим Луком прозван. Да оба любят охотиться, как говорят – охота в охотку… А ну-ка, Егор, поспешай! Сруби во-он ту сушину, а я пока снег для костерка утопчу да накидаю лапника.

Все делалось правильно, споро и без особой спешки – как и положено в зимнем походе: расчистили-утоптали снег, наложили рядом лапника – сесть, запалили из хвороста костерок, притащили сушину – потом, как костер прогорит, сунуть в угли – пусть тлеет, дает на ночь тепло – это вместо туристского шатра с печкой.

Вожников оценил склоны оврага, затем выбрался наверх, осмотрелся:

– Давай-ка, Антип, во-он тех мелких елок нарубим – вроде как крыша.

Напарник молча кивнул, и оба быстро зашагали в ельник, благо, и шагать-то далеко не надо было – молоденькие елочки росли совсем рядом, за ивами и осиной.

Накрыв «крышу», молодые люди вновь спустились в овраг, к разгоравшемуся костерку. Развязав котомку, Антип вытащил котелок (запасливый!), черпанул снегу да поставил в огонь – топить воду.

– Если чая нет, я тут недалеко, на старой березине, чагу видел – заварим. Принести?

– Неси, – улыбнулся в усы Антип. – Парень ты, я вижу, приметливый. Да! Корья-то березового захвати еще.

Пока то да се, закипела натопленная из снега вода – заварили чагу, уселись дожидаться братьев.

– До темноты придут, – перебирая котомку, уверенно протянул напарник. – Гляди-ко, и соль у старика завалялась! Запасливый. Хлебушка б, да уж ладно, как-нибудь.

Антип смотрел на соль с таким видом, с каким смотрят на кусок золота или на какой-нибудь там приличных размеров бриллиант. Егор даже поежился – именно так относились к соли в Средние века, все время ее не хватало, даже самая малость – богатство.