Избранница весны

– Жаль поза неудобная, но ради такого наказания я потерплю, – отрезвил он меня своими словами и вновь поверг в ужас.

Позади послышалась возня, но оборачиваться и смотреть я не решилась. И так знала, сейчас он снимает брюки, а потом поимеет как захочет… возможно даже будет почти нежен, но мне от этого легче не станет.

Наконец, возня закончилась, и я вновь почувствовала руки на своих бедрах, а в следующих миг вскрикнула.

Что-то влажное коснулось меня там внизу, провело тонкой полоской неги от чувствительного бугорка к нежной пещерке, поиграло со складочками и проникло внутрь.

Я вновь вскрикнула от осознания, чем именно это творит Кристиан.

Языком.

Виртуозно ласкает, посасывает, входит внутрь, слизывает капельки влаги… потом вдыхает мой запах и обхватывает губами разбухшую от возбуждения жемчужину…

С моих губ невольно сорвался стон… он отрезвил меня, заставил взять себя в руки, заткнуться, но не прошло и минуты, как я застонала еще раз.

Внутри меня, что-то закипало, помимо воли, подчиняясь первобытным инстинктам. Просило Кристиана усилить напор на неведомую точку, обхватить вершинку сильнее, быть может прикусить зубами или пощекотать кончиком языка.

Тело хотело взорваться осколками от того, что с ним творили, и с каждой минутой приближались к наивысшей точке наслаждения. Приближалось и тут же замирало не достигая ее, балансируя на этой тонкой грани.

– Еще! – не выдержав, попросила я. – Еще! – выкрикнула, умоляя о разрядке.

Стоило этим слова сорваться с моих губ, как все прекратилось. ВООБЩЕ ВСЕ!

Кристиан резко отстранился.

Больше не было пляшущего языка на моем теле, и чувства волшебства, разливающегося по лону. Только пустота разочарования и обиды.

Мужчина встал с кровати с абсолютным равнодушием, словно ничего не происходило только что.

Я повернула голову и с широко распахнутыми глазами наблюдала за ним, внутри тела все просило продолжения и дальнейших ласк, но во взгляде Весеннего психа не читалось желания.

Он спокойно поправил свой пижонский костюм, который даже не снял во время процесса, склонился над моим лицом и мстительно прошептал:

– Ты подарила мне боль, а я наказал тебя не свершившимся наслаждением, – после чего выпрямился и двинулся прочь из комнаты.

До меня запоздало дошло все коварство его плана: бросить меня изнывающей, не получившей оргазма одну. И не просто бросить, а в этой ужасной расхлестанной и унизительной позе.